Исполняющий обязанности

– И я могу их почитать?

– Конечно. Теперь они в шкафу в кабинете Федора Фе… в вашем кабинете. Третья полка. Почерк у графа, правда, не из лучших, да и писал он по-французски.

– Ах, по-французски…

Минус третий уровень был темным. Казалось бы, какая разница, ведь и окон, и других источников света не было ни на нулевом, ни на минус первом уровне. Однако здесь свет “Летучих мышей” не доставал до противоположной стены. Я даже фитиль вывернул посильнее – всё равно не доставал.

– Просто всё выкрашено вулканическим пеплом.

Я подивился, что это за краска, но спрашивать опять не стал. Учительские манеры Войковича продолжали утомлять.

А краска и в самом деле замечательная. Стену я разглядел только с трех шагов.

Те же опорные столбы, наверху – балки-перекрытия. Как в детской страшилке – всё чёрное-чёрное. А на каменном полу – чёрные ящики. Одни похожи на гробы, другие – просто прямоугольные, но все – не слишком большие.

– Здесь, то есть дальше, имеется подъёмная машина. Ещё со времен графа Карагаева, – опять угадал мои мысли Войкович.

– Паровая машина?

– Нет, какое. Одна лошадиная сила. Система блоков, позволяющая поднимать – и опускать – двадцать пудов. Медленно, но и время было неспешное.

– А сегодня?

– Сегодня электромотор в два киловатта.

– Что-то я не заметил лифта в доме.

– А он и не в доме. Ход идёт под углом, и выходит в тридцати метрах. Так даже удобней на случай бомбардировки выбираться, если дом обрушится.

– Ну, после бомбардировки ветряк вряд ли уцелеет.

– Так можно самому. Ноги, руки, голова. Потихоньку, полегоньку. В пятидесятые и шестидесятые проводили учения. Теперь-то нет.

– Но вы пробовали?

– Когда-то. На всякий случай.

Мы медленно шли среди ящиков.

– Кстати, а что в этих ящиках хранится?

– Запасы на случай войны. Я уже говорил, сюда планировали эвакуировать партийный архив. Но архивисты должны были не просто сидеть на бумажках, а всемерно поддерживать авторитет советской власти. Словом и делом.

– То есть это были бы военные люди.

– Несомненно. Штатских архивариусов оставят в городе, а сюда – архивариусов боевых.