Ведьма

Приблизившись к воде, я увидела собственное отражение. Темный двойник стоял неподвижно, безразлично взирая на меня. Внезапно черная тень стала насыщенно-красной, а затем и река поменяла свой цвет. И тут же, поменявшись местами, я оказалась в воде, увидев наверху свою чудовищную копию, залитую кровью.

Вода заполняла рот и нос, перекрывая дыхание. В отчаянии и страхе, я попыталась выбраться наверх, но что-то удерживало меня. Протягивая руки вперед, к темному двойнику, я надеялась на его помощь. Но он застыл на берегу, наблюдая за тем, как остатки жизни растекаются по мертвой реке.

Проснувшись от чувства удушья, я упала на пол и стала жадно глотать воздух. Сразу ко мне подбежала мама, затем врач. Через несколько минут все наладилось, но ненадолго. Не слишком подбирая слова, врач равнодушно зачитала результаты анализов. Ребенка спасти не удалось.

В палате было открыто настежь старое большое окно. Отделение, где я лежала, находилось на пятом этаже. Мельком в голову пробралась сладкая губительная мысль – сброситься вниз.

Я оглянулась, потом посмотрела на свои руки. Они показались мне слишком длинными и худыми, не такими, как прежде.

Мама сидела рядом и нервно щелкала пальцами. На лице ее отразилась вся тяжесть прошедшей ночи. Я никогда ничего не рассказывала о Стасе и минувшем лете. И вдруг, как гром среди ясного неба, выкидыш. Да еще и в шестнадцать. Правильно Стас тогда сказал – я слишком рано хотела повзрослеть. Думаю, он не знал, чем может обернуться наш короткий роман.

Но объясняться с родителями было полбеды.

Внутри меня внезапно стало пусто. Было бы лучше, если бы душу разрывало от горя. Страданья – привычная плата после перенесенного несчастья. А нет, я готова была тут же встать и равнодушно выброситься в окно. Но не сделала это по ряду нескольких причин.

Дома, как назло, повисла ненавистная тишина. Я зашла в свою комнату и закрыла дверь. Комната выглядела так, будто не ночь, а годы прошли, как я снова очутилась здесь. Меня не волновало, что родители установят строгий домашний арест.

Не беспокоило и то, что мне придется как-то объясняться с ними.

Больше всего меня мучил вопрос, почему я снова осталась одна. Ребенок исчез, будто его и не было. Прошлое отнимало у меня все, чем накануне так щедро одарило. Это было подобно операции без анестезии. Только вот рана появилась, а боль не пришла.

Сложно описать, как прошли первые дни после больницы. Я покидала комнату несколько раз в день, лишь для того, чтобы немного поесть.