Нас всегда было двое

Нас всегда было двое

Анна Динека

Похоронив отца и унаследовав его клинику для душевнобольных, Алекс понимает, что не готов продолжить семейное дело, и торопится выставить клинику на продажу. Вот только старинный особняк, окруженный болотами и скрытый от мира за завесой испанского мха, хранит свои тайны и, однажды открыв перед Алексом двери, не намерен его отпускать. Но сможет ли особняк защитить нового хозяина, когда та, что живет затворницей в маленькой комнате под самой крышей, расскажет наконец свою историю?

Анна Динека

Нас всегда было двое

Похоронив отца и унаследовав его клинику для душевнобольных, Алекс понимает, что не готов продолжить семейное дело и торопится выставить клинику на продажу.

Вот только старинный особняк, окруженный болотами и скрытый от мира за завесой испанского мха, хранит свои тайны и, однажды открыв перед Алексом двери, не намерен его отпускать.

Но сможет ли особняк защитить нового хозяина, когда та, что живет затворницей в маленькой комнате под самой крышей, расскажет наконец свою историю?

I

Мрачный кабинет в глубине старинного викторианского особняка, как и накануне, встретил Алекса духотой, запахом полироля, апельсиновой цедры и старой чайной заварки.

Так пахло когда-то в крохотной бабушкиной квартире. Зимой, когда батареи шпарили нещадно, когда окна были заклеены наглухо серой газетной бумагой, смоченной в мыльной воде, а на столе, накрытый пестрой тряпичной «бабой», пыхал жаром заварочный чайник, бабушка неизменно раскладывала на подоконнике кольца ярких апельсиновых корок.

Говорила, запах отпугивает котов. Но те, вечно всклокоченные, с обкусанными ушами, похожие друг на друга, как два братца-разбойника, запаха не пугались: внаглую шастали между цветочными горшками, рыли землю, сбрасывали на пол. Герань и фиалки особенно не любили, наверное, поэтому те и не цвели. Да и апельсиновые корки, так и не успев подсохнуть, отчего-то быстро начинали плесневеть и гнить. Но так и лежали на подоконнике, обрастая зеленоватым пушком.

Алекс хмыкнул, покачал головой. Надо же… Плохих воспоминаний о детстве у него как будто бы не осталось, на хорошие вечно не хватало времени, а сегодня не одно, так другое: то бабушка, то старый двор, где наперегонки носился с соседскими мальчишками, то улыбчивая лупоглазая Нина из общаги напротив. Сто лет не вспоминал – и на тебе, вспомнил.

Все из-за тетки этой. Приходила вчера, сверкала обеспокоенным взглядом, хмурилась, называла Сашенькой.