Свинг

Все вроде привычно: вот Ксюша – самая красивая девочка их 3 А класса, Славка Терехин, братья Ванька и Вовка Волковы с девятого этажа, все они в излюбленном месте для сборищ – за гаражами. Тут никто из взрослых не увидит, можно играть в ножички или махаться… Точно!

– Три, – прояснилось: это считал Слава, стоявший рядом со своим товарищем по футбольной секции, которого кажется, звали Камиль. А ближе всех к Коле, нависавший, заслоняя солнце, второгодник Боря Цуркин, который в 3 классе так ему навешал, что тот с досады и злости записался в секцию бокса.

– Четыре, – пискнул самопровозглашенный рефери.

«Блядь, какой нахер Боря? Какие нахер гаражи? У меня же бой с Флойдом, мне пояс надо, Анжеллка ждет…» – мысли беспорядочным водоворотом кружились в голове.

– Пять,

«Охренеть да это же та самая драка с Борей из-за Ксюхи! Двадцать пять лет назад. Он только что мне такую колхозку из под жопы выписал, что я потом две недели с бланшами ходил», – отчетливо вспомнил Николай.

– Шесть.

«И Ксюха тогда не стала со мной дружить.

– Семь.

«Это что получается, я попал в собственное детство? Хуя се! Ну-ка: так и есть кисти, пальцы, родинка все мое». – боксер перевел взгляд на тонкие мослатые ноги, колени в ссадинах, черные парусинки. «Мое тело, но в десятилетнем возрасте! Невероятно. Вот это блядь поворот!!! Охуеть просто»!

– Восемь! Ряба, ты будешь продолжать бой или как? – поинтересовался Слава.

«Тогда я сплоховал, сдался. Струсил как баба» – подумал Николай, и ощутил отголосок, стыда, поселившегося в молодом Рябове после перенесенного в тот день унижения. Это чувство, не дававшее спокойно спать по ночам, всегда было рядом с ним.

Жгучий, едкий, нестерпимый стыд, перед самим собой, гнал Колю в зал пахать до седьмого пота. Вынуждал выкладываться на двести процентов, уходить домой, не чувствуя под собой нетвердых, как вареные макаронины, ног. Заставлял наносить по мешку сотни ударов, свинцово тяжелыми от усталости руками, взвинчивать темп через «не могу», когда в груди жгло от нехватки воздуха, а перед глазами плыли цветные круги.

Всякий раз, когда боксеру казалось, что больше он уже не может продолжать бой, стыд напоминал о себе и заставлял терпеть, терпеть, терпеть. Боль, усталость, страх. Сначала в зале, а потом и на соревнованиях.

«Но теперь все будет иначе! Не свезло тебе Боря. Не на того ты сегодня напал.