Соль и пламя. Леди теней

Жаль, Иттан, что ты не способен услышать кого-то, кроме себя, а я не собираюсь распыляться впустую. Уж лучше заманю хинэ в ловушку и поднесу ее голову на блюдечке. К сожалению, пострадавшим ребятам от этого будет ни горячо ни холодно, зато нападения прекратятся.

Сегодня же поинтересуюсь у знатока расы теней – своего будущего супруга, – как обхитрить хинэ.

– Я узнал насчет Розеншала. – Иттан поднялся и бездумно походил взад-вперед. – Маг высшего уровня, ученый, изобретатель. Официально никаких рабов за ним не числится.

Как уже говорил, Розеншал необычайно скрытен, что оправдывают его гениальностью. Дескать, все великие маги немного с придурью, хотя, как по мне, его придурь зашкаливает. Был женат, причем, по слухам, любил свою женушку до одури, но она скончалась пять лет назад от какой-то нелепой случайности. Ах да, в том году фигурировал по делу о мертвой девушке, в которой текла кровь ави, но исключительно в качестве свидетеля.

– Что за дело?

– Его служанку нашли обескровленной, причем та как будто иссохла изнутри, потому как порезов либо ран на теле не обнаружили.

– Это все? – Я прикрыла веки.

– Кого попало к себе он не пускает, и, гарантирую, ты не станешь счастливым исключением. – Иттан осушил стакан и, поморщившись, налил вновь. – Но я обещаю что-нибудь придумать. Обещай не лезть на рожон.

– За кого-то меня принимаешь? – наигранно возмутилась я.

– За ту, которую не остановят никакие преграды на пути к цели.

И он был прав. Я достану Розеншала, но сначала – хинэ.

Иттан уснул первым, а я доела последний кусочек сыра, скривившись от его солености, и на заплетающихся ногах побрела в комнату. Впервые за много лет резерв был переполнен, и кровоточащая рана в груди начинала заживать. Только вот это была не моя сила – она принадлежала мальчику и, как платье с чужого плеча, жала, натирала, не приживалась. Гноилась внутри меня, текла сукровицей. Ее надо было выпустить, иначе бы гной расползся по крови.

В комнате я взмахом подняла со стола стопку бумаг – те взметнулись к потолку и плавно опустились на пол. Закружилась по спальне, а пятки высекали снопы искр. Глаза потемнели, руна на запястье оледенела. Я бы расхохоталась что истинная ведьма, но предпочла помалкивать, чтобы не выдать себя. К трем часам после полуночи приобретенная сила иссякла полностью. Я упала на кровать и, раскинув руки, заснула сном младенца.