Земля святого Николая

– В том, что наши крестьяне не готовы к воле, я с вами совершенно согласен. И всё же в Первино я заменил вашу барщину оброком.

– Вы разоритесь. В последние годы земля не даёт доходу. Они не смогут вам платить.

– Это теперь не наше дело, Фёдор Николаевич, – вмешалась княгиня. – Молодые – учёные, не под стать нам с вами, с нашими старомодными взглядами. А где Евдокия? Когда она успела уйти?

– Полминуты тому назад, – Арсений улыбнулся.

***

Евдокия тенью скользнула к задней лестнице и спустилась на кухню.

Из трубы самовара гудело и дымило сосновыми шишками.

– Камердинер, говоришь? – спрашивала Алёна. – А чего без ливреи ходишь?

– Так Арсению Дмитричу угодно: от ливреи блеску замного слишком, – отвечал непривычно зычный для знакомой кухни баритон.

Лисьи глаза обернулись:

– Ого! Барышня… Что ж вам, за ужином скучно стало?

– Нет. Я просто так пришла сюда. С вами поговорить, – она села на долгую стёсанную скамейку рядом с ушатом колодезной воды. Чтобы и Степан Никитич скорее перестал кланяться – пугать своим ростом.

– Со мной? Да что ж я вам рассказать могу?

Евдокия посмотрела на его руки: ногти вычищены, локти прижаты, манжеты белые с перламутровыми пуговками. Барин, не иначе!

– С Арсением Дмитриевичем в Первино только вы приехали?

– Да у него в услужении я один и состою.

– А давно ли вы Арсению Дмитриевичу служите?

– Да-а-а. Да, барышня, я Арсению Дмитричу забольше, чем просто слуга. Детство-то у него было – не ах: отца потерял рано, понятное дело… Меня тогда к нему и поприставили, чтоб я за ним поприсматривал, да… Я ему и заместо отца, и братцем старшим, и в делах экономических управляющим… Так он, как постарше стал, бывало начнёт мне говорить: не ходи за мной.

А вот однажды, помню, лет восемь ему было, отошёл я только – как один из наших дворовых ребятишек, дурачок он был, подбежал к Арсению сзади да едва не по голове поленом… Благо, я подоспел, так он и мне едва руку не вывернул… Да что я вам рассказывать буду? Ежели захочет, так Арсений Дмитрич сам вам обо всём расскажет. Верно?

Стол задрожал под кипящим самоваром.

– Прикажете чайку, барышня? – Алёна кинулась к посудному шкафу. Выложила на блюдце два кубика сахару – хоть и знала, что там они и останутся. Евдокия Фёдоровна никогда не добавляла сахар.

Чашка наполнилась перед нею горячим китайским чаем.

***

Превернинские прощались с графом Будрейским в вестибюле перед парадной лестницей.