Любовница императора Авискоты

Любовница императора Авискоты

Екатерина Бакулина

Меня зовут Мэрион, еще недавно я работала в Доме Желтых Лилий в Нижнем порту, куда меня продал отец, чтобы расплатиться с долгами. Но рассказать я хочу не о себе, а о человеке, который изменил всю мою жизнь. Моем первом и, наверно, последнем мужчине. Нет, не единственном. Между нашей первой и второй встречей прошло больше шестнадцати лет, я повидала всякое. Но с ним… ни в первую, ни во вторую встречу я не знала – кто он. И, уж тем более, я не могла представить, чем эти встречи могут обернуться для меня… Для нас обоих.

Екатерина Бакулина

Любовница императора Авискоты

1. Первый раз

В тот первый раз он был еще совсем мальчишкой.

Благородным и очень обеспеченным мальчишкой даже на первый взгляд, хотя притворялся простым матросом, и даже одет был как надо, явно с чужого плеча.

Пришел вместе другом.

Такие, как он, могли бы легко позволить себе куда больше, чем дешевый бордель в порту, в столице хватает таких заведений.

Они потребовали девочек помоложе и посвежее. Вернее, этого потребовал его друг, а ему… Это был подарок. На свадьбу. У него свадьба на следующий день… а мальчик еще так мало видел в жизни. Нет, опыт у мальчика был, но, как я поняла, не слишком большой.

Я была в ужасе. Для меня это совсем первый раз.

Меня привели… приодели, причесали, как могли, на скорую руку, чтобы я молодому господину понравилась. Чужое платье оказалось мне коротко, но слишком широко в груди, впрочем, все равно лучше, чем мое собственное. Подкладка расшитого люрексом лифа колола кожу… на голое тело.

– Вот! Невинная, как утренняя роса! Специально для вас, господа! – радостно объявила мамаша Бо. – Юная и нежная, как лепесток розы! Всего втрое от обычной цены! За девственницу – это почти даром!

И, не моргнув глазом, назвала цену вдесятеро.

Господа матросы, да… матушка Бо делала вид, что верит маскараду, хотя ее-то не проведешь. Я сама тогда еще не могла с первого взгляда распознать обман, но поняла потом. Они были совсем другими – чистыми, ухоженными, так и лоснящимся от благополучия.

Я смотрела на них, и слезы застилали глаза. Но плакать нельзя, я должна улыбаться, иначе меня снова побьют.