Щит Зогры

 – Она кивнула, зовя за собой внутрь.

Пекарня оказалась ужасно тесной, Вильям едва протиснулся между стеной и прилавком. Но в углу все равно каким-то чудом умещался столик и пара стульев. Видимо для тех, кто решит перекусить прямо здесь, в облаке ароматов ванили, корицы и лимона.

– Этого, – женщина указала на монету, которую Вильям положил на прилавок, – хватит на ватрушку с творогом. Бери, не сомневайся. Последняя осталась, у нас их мигом расхватывают.

Вильям замотал головой, глядя, как она достает спрятавшуюся за румяным хлебом ватрушку.

Вспомнил наставления никогда не брать у незнакомых первое, что предлагают. Слишком опасно. Слишком многие могут захотеть избавиться от принца. А уж от короля – тем более.

– А найдется что-то совсем без начинки?

– Без начинки и вкусное? Разве что… – Женщина приподнялась на цыпочках, достала с верхней полки небольшой золотистый батон, завернула в сероватую бумагу и подала Вильяму. – Вот. Свежее и хрустящее. То, что надо, не сомневайся. Полчаса как из печи, мама принесла.

Она у меня мастерица на все руки.

– Ну, если мама, – протянул Вильям, – так и быть. Благодарю.

– Ты какой-то… – Хозяйка пекарни прищурилась, склонила голову на бок.

– Какой же? – Вильям мгновенно насторожился, испугавшись, вдруг сделал что-то не так.

– Не такой. Странный. Не важно. Если хочешь отблагодарить, расскажи всем про мою пекарню. Пусть приходят.

«Это вряд ли», – подумал Вильям. Вряд ли кто-то из дворца еще когда-нибудь решит приехать в этот городок, свернуть на эту улочку, и уж точно не станет покупать еду простолюдинов.

Пусть даже и очень вкусную. Но признаваться в этом вслух он, разумеется, не стал.

– Расскажу непременно, – он отломил кусок батона, – если окажется, что тут и правда хорошо готовят.

Как выяснилось, стоило только выйти из пекарни, готовили в ней и правда изумительно. Самые изысканные дворцовые яства не могли сравниться. Вильям и не заметил, как с аппетитом съел половину батона, похрустывая корочкой.

Зря ему говорили, что жевать на ходу неприлично.

Плевать на приличия. Особенно если тебя тут никто не знает и вряд ли вообще когда-нибудь еще раз увидит. Если и увидит – не вспомнит бредущего куда-то с улыбкой до ушей, ошалело заглядывающего в окна лавочек и таверн парня.

В конце концов Вильям почувствовал, что больше не сможет проглотить ни кусочка. Хотел сначала кинуть остаток батона мальчишкам-попрошайкам, скучковавшимся на углу таверны с огромными окнами и сияющей позолотой вывеской.