Чернокнижник. Корона мертвого короля

Аркано, будучи человеком, не привыкшим к отказам, сдвинул брови и, поигрывая мускулами, подошел ближе. Ступал он нарочито тяжело, старался выглядеть как можно более грозно, и даже голову наклонил по-бычьи, глядя на собеседника исподлобья.

– В окнах свет не горит, значит, у тебя есть свободные комнаты! А если нет, то чего ж ты тут сидишь?

– Работа у меня такая, – не остался в долгу хозяин, – Свет не горит – значит, все спят. Сказано тебе – нет комнат, не могу сюда пустить, уходи!

Позади снова заскрипела дверь – вошел Фредо, успевший услышать окончание фразы неприветливого собеседника Медведя.

– Уходить? – князь вопросительно изогнул бровь, – Но на улице скоро совсем стемнеет, где же нам ночевать?

– А мое какое дело? Валите из деревни ко всем чертям, да рысью, что б к темноте и духу вашего здесь не было!

В последних словах его главнокомандующему почудилась дрожь, и он насторожился, вглядываясь в собеседника пристальнее. Немолодой уже человек, можно даже сказать, что старик… Тучный, одышливый, очень неприятный и неопрятный на вид.

Глазки маленькие, свинячьи; губы толстые, нос картошкой. Одет в засаленную рубаху, штанов за стойкой не видно, и грязный фартук поверх нее. Типичный держатель постоялого двора, казалось бы, ничего необычного…

Аркано нахмурился. Да-да, ничего необычного, кроме затаенного ужаса в маленьких глазках, кроме то и дело вздрагивающих толстых рук, и трясущихся время от времени губ. Совсем ничего необычного, кроме того, что старик напуган до полусмерти.

Но кем он может быть напуган?

В голову сразу пришли мысли об охотнике, и мужчина посерьезнел. Если он прав, и этого человека так напугал тот молодчик с флейтой… То как, черт возьми, он исхитрился обогнать их и прибыть сюда первым?!

Ладно, в любом случае, лучше все выяснить.

– Чего вы боитесь? – вопрос был задан вовсе не Медведем, а неожиданно опередившим его князем. Фредо, внимательно изучающий держателя постоялого двора, пришел, по-видимому, к тем же выводам, что и его молочный брат, и решил задать вопрос напрямую, не задумываясь о такте.

Впрочем, спрашивал он довольно мягко, где-то даже сочувствующе, что вполне могло вызвать в хозяине расположение.

Неизвестно только, вызвало или нет.

Толстяк затрясся еще сильнее, весь заходил ходуном, завибрировал, глядя на незваных постояльцев с выражением такого невыразимого ужаса, что Аркано вдруг понял с удивительной ясностью: не охотник так напугал его.