Картежник

Двадцать лет прожили вместе, и всё порушил поганый бабник! Ну и пусть живёт с этими, со всеми тремя разом… а она к маме вернётся. Двадцать лет назад пришла она к Казину, девчоночкой в зелёном беретике. Берет и сейчас висит в сенцах на гвозде, у хорошей хозяйки ничто не пропадает. Теперь в дому будет хозяйничать учётчица, а Ганна уйдёт…

Эх, бабы-дуры, не меняйте богоданных имён! Да разве могло такое приключиться с деревенской тёткой Агапой? Вот Ганне такие беды в самый раз.

Входит Ганна в дом, не глядя, берёт берет и выходит на улицу.

Как было спето в оперетте: «Кто там в зелёновом берете?»

Глава 6

Три карты, три карты, три карты!

– Ничего не скажешь – купил кота в мешке! – сокрушался Казин. – На что мне твоя киношка, ежели после неё ни сытости, ни похмелья? Баловство одно.

– Хороший синтезатор избирательного действия, – не уступал син. – Эта модель «Модуса» очень дорого стоит.

– Да уж не дороже телевизора «Сони», – Казин уже сообразил, как можно использовать «Модус», и продолжал ворчать больше для виду.

Инопланетчик покачал головой и опасливо отодвинулся от кастрюли.

– А я поем, – произнёс Казин, перебрасывая горячую картошину с ладони на ладонь, – а то после твоего угощения брюхо подвело.

Покуда Олег ужинал, син сидел, забившись в угол, и печально посверкивал глазками на бывший свой синтезатор.

– Спать ты небось тоже не умеешь, да и обидно было бы дрыхнуть в такой-то день. – Казин взял с края стола пухлую колоду карт, в которые Воха и Лёха во всякую свободную минуту азартно резались в «очко». – Может быть, в картишки перекинемся? В «очко» я играть не стану, а побурить по маленькой было бы неплохо… А то – на спички, – Казин высыпал на стол коробок спичек и разделил на две примерно равные кучки.

Учеником син оказался превосходным, он с первого раза понял несложные правила «буры» и за полчаса выиграл у Казина все спичины. И это при том, что скрывать чувства инопланетник напрочь не умел. Когда приходила негодная карта, личико его вытягивалось, он морщился, вздыхал печально и чуть что ни плевался. Зато если карта пёрла, круглые глазки сина начинали блестеть особенно ярко, а четырёхпалые руки, которыми больше трёх карт и не удержишь, принимались азартно дрожать.