Двадцатое июля

Обстановка, как понял Штауфеберг, была критическая.

После июньского наступления русских, восстановить фронт никак не удавалось. Мало того, советские войска начали наступление на Восточную Пруссию. За несколько дней до совещания начались новые бои в районе группы армий «Северная Украина».

Хойзингер начал свой доклад с сообщения о том, что новое наступление развернулось по всему фронту более, чем на 200 километров. Русским удалось вклиниться в оборону немцев и прорвать на всю глубину «позиции принца Ойгена», что находились восточнее Львова.

Гитлер стоял в привычной для себя позе: склонившись всем корпусом над столом и разглядывая карту.

Штауффеберг нащупал концом сапога портфель, придвинул его ближе к фюреру.

– Бои ведутся на подступах ко Львову. – продолжал доклад Хойзингер.

Дверь в зал совещаний приоткрылась. В проёме появилась фигура начальника ставки Гитлера, полковника Фельгибеля, тоже участника заговора. Условным знаком он показал Штауффенбергу, что того срочно вызывают к телефону.

– Простите, – Штауффеберг наклонился к уху Кейтеля, – С вашего разрешения я выйду, нужно сделать звонок генералу Фромму.

Кейтель утвердительно кивнул.

Гюнше проводил полковника взглядом и продолжил следить за карандашом, который использовал вместо указки Хойзингер.

– Какие меры мы будем предпринимать в районе Львова? – Гитлер, не надевший на этот раз очки, близоруко склонился над картой. – Покажите мне детально, где расположены наши позиции?

Рука генерала скользнула по карте:

– На данном участке фронта….

Взрыв оборвал выступление командующего. Адъютанта Гитлера Гюнше мощной ударной волной отбросило к противоположной стене, где от удара головой о бетонную перегородку, тот потерял сознание. Очнулся он от криков и боли. Приоткрыв глаза, адъютант фюрера сначала увидел темноту. В помещении стоял густой удушающий дым. Лёгкие с трудом находили в нём воздух. Вентиляция не работала.

Гюнше, опираясь левой, здоровой, рукой о стену, с трудом поднялся. Ноги не слушались. Правая рука плетью висела вдоль тела. Сломана, – понял адъютант. – Фюрер, где фюрер? Он попытался сделать шаг, закачался. Дышать стоя было невозможно. Да и ничего не видно. Пришлось опуститься к полу. Попытался ползти. Получилось. Вокруг лежали обломки мебели вперемешку с фрагментами человеческих тел. Гюнше стошнило. Дышать стало легче.