Двадцатое июля

Будьте здесь, Феликс, вы мне ещё можете понадобиться.

Через полчаса, сев в машину, рейхсфюрер скомандовал водителю:

– В Биркенвальд. И не торопись. Мы там должны быть в 12 часов.

Совещание началось в 12.30 в только что отстроенном бункере. Первоначально фюрер назначил его проведение на 15.00, но в связи с приездом Муссолини, перенёс на новое время. Об этом Штауффенберг узнал от коменданта «Вольфшанце», когда докладывал о своём прибытии. К тому же, полковнику сообщили, что совещание впервые будет проводиться в только что отстроенном бункере.

По пути в зал совещаний Штауффенберг, проходя по бетонному, узкому коридору, заглянул в комнату стенографистки, под предлогом, будто хочет её поприветствовать. Никто из группы направляющихся на встречу с фюрером лиц, не обратил на поведение полковника никакого внимания.

В комнате, по счастливой случайности, никого не оказалось. Граф поставил портфель на стол, откинул клапан, заглянул вовнутрь и установил часовой механизм на 12.50.

– Ну, что, Карл, нам вас долго ждать? – послышался из-за двери приглушённый голос полковника Брандта, заместителя генерала Хойзингера, тоже прилетевшего на совещание.

– Уже иду. – Штауффенберг закрыл портфель и поспешил за офицерами.

Группа спустилась на третий «уровень», где расположился новый зал совещаний главнокомандующего.

Фюрер с нетерпением притоптывал перед массивным столом с картами.

Штауффенберг быстро оценил обстановку. Справа от Гитлера основательно расположился фельдмаршал Кейтель. О чём можно было судить по блокноту, который тот раскрыл перед собой на карте.

Следом за ним по кругу стола встали генерал Хойзингер со своим помощником Брандтом, генерал Кортен, начальник оперативного штаба руководства ВВС, генерал-лейтенант Шмундт, начальник управления личного состава сухопутных войск, генералы Буле, Боденшатц, вице-адмирал Путкамер. Справа, вдоль стены, сидели стенографисты с шифровальными блокнотами.

Штауффенберг пристроился рядом с полковником Брандтом, поставив портфель под стол.

– Мой фюрер, – спросил адъютант Гюнше шёпотом, – А может, всё-таки, перенести совещание в летний барак? Как обычно.

– Нет, будем работать здесь. Фельдгибель решил провести ремонт в летней резиденции. – Гитлер окинул помещение прищуренным взглядом, – Правда и здесь ещё ощущается запах краски, но час можно и потерпеть. Итак, господа, не будем терять время. Я попрошу говорить коротко и по существу. Начнём с обстановки на Восточном фронте.

Доклад начал Хойзингер.