Последний русский. Роман

Но Наталья и так всегда все отлично понимала.

– Ты домой? – спросила она. – Ты, наверное, ужасно голодный.

– Жутко.

– Потерпи чуть-чуть.

– Терплю.

– Кстати, тебе обязательно нужно встретиться с Аркадием Ильичом, – вдруг сказала она.

В моей памяти тут же всплыли массивные роговые очки.

– Зачем я ему?

– Он беспокоится о тебе.

– С какой стати? – проворчал я. – Я в полном порядке!

– Я знаю…

Мы вместе отправились домой. Что тут странного? Мы жили в одной квартире. И никуда не нужно было убегать.

Я представил себе, как спокойно, глоток за глотком я буду пить это бесподобное счастье. Вот как просто и естественно сбываются мечты.

Когда поднимались в лифте, Наталья не спросила про университет. Хотя мне казалось, поинтересуется первым делом.

– Я не был на собеседовании, – как можно более равнодушным тоном сообщил я. – Решил вообще не ходить!

– Конечно, – торопливо кивнула она. – Я понимаю.

– Не из-за мамы, – все же счел необходимым твердо объяснить я, – и не потому что не уверен в своих знаниях…

– Конечно, – серьезно кивнула она, – они бы все равно не смогли бы тебя понять.

Я искоса взглянул на нее. Сочувствует?

– Их, наверное, приводит в бешенство, когда встречают человека умнее их – исключительного человека, – тихо, но горячо сказала она. – Бог с ним с университетом!

Если бы это произнес кто-то другой, а не Наталья, я бы, мягко говоря, засомневался в его искренности. Она это знала! Точно так же, как мама. Стало быть, считает меня исключительным.

Я поспешил замять эту тему.

– Чувствуешь? – улыбнулся я, когда мы вышли из лифта на нашем этаже, имея в виду тяжелый запах псевдо-куриного бульона. – Еще немного – и я поползу на коленях выпрашивать у нее тарелку супа!

– Бедняжечка, – улыбнулась Наталья, роясь в сумочке в поисках ключа, – сейчас я тебя накормлю…

– Погоди, – сказал я, проворно доставая ключ, – я своим открою!

Я с особенным удовольствием отпер и, пропустив ее вперед, вошел в квартиру. Я уже позабыл о своих глупых страхах.

Что ж, ничего не поделаешь, какое-то время еще придется вздрагивать, когда завижу женщину в красном костюме и оранжевой косынке… Теперь мне казалось, что кошмарный сон закончился, и тут же начался другой – такой же загадочный, но прекрасный.

Нет. Я не спал. Никаких снов. Ни кошмарных, ни прекрасных. В коридоре горел свет. Голый реализм. Вонь старухиного варева висела здесь уже прямо-таки удушающая. Видимо, кастрюля уже не раз перекипала через край, подгорала.