Стальные вершины

Он был крепким и жилистым, ему ничего не стоило раздавить в ладони два твердых грецких ореха, но выглядел он совсем потерянным. Мише стало жаль его, он подошел и сел рядом на соседний бугорок. Дядя покосился на него, но ничего не сказал.

– Твой дед погиб как герой, – нарушил молчание двоюродный брат дедушки, обращаясь к Мише по-русски, поскольку родной язык Миша понимал с пятого на десятое. – Думаешь, он случайно наступил на мину? Да он тут каждую тропинку как свои пять пальцев знал.

Это было для Миши новостью.

– Пришли к нему ночью, вооруженные. Свои же, чеченцы, человек двадцать и с ними двое русских в камуфляже. У них была карта с отмеченной базой, где хранится наше оружие, только дорогу в лесу они не знали, им нужен был проводник. Прихватили на всякий случай заложником маленького Ваху и пошли.

– И отец вывел их на минное поле, – с горьким смешком добавил Гусейн. – Сказал, чтобы шли за ним след в след, завел в самую середину и наступил на мину.

Голос его захлебнулся, сломался и стал лающим, словно он выгонял его из глотки палкой, как гонят со двора приблудную собаку. Ваха был его сыном.

– Наверное, он надеялся, что Ваха уцелеет, догадается лечь на землю и не двигаться, а он побежал, – возразил двоюродный дедушкин брат. – Ну и конечно наступил.

– Десять лет ему было!

– На все воля Аллаха.

Дядя Гусейн зло сверкнул глазами, но ничего не ответил. С тех пор как погибла жена, они с Вахой остались одни на свете, теперь не стало и Вахи.

– Русские пришли, русские уйдут, – задумчиво вздохнул кто-то из стариков. – А как мы потом будем друг другу в глаза смотреть?

– Пойдем, Миша! – дядя Гусейн поднялся и пошел вниз по склону, раздвигая руками высокую сочную траву. Старики стояли и смотрели, как они с Мишей словно плывут по полю в сторону аула. Прекрасный был день. Синее небо сверкало эмалью. В нем не было ни единого облачка.

Дядя Гусейн

Станешь гордой овцой, а волки тут как тут.

Уже больше недели дядя Гусейн не входил в дом отца, как бабушка ни плакала и ни уговаривала. Ел во дворе, спал на сеновале. Из окна Миша наблюдал, как бабушка выносила ему скатку из подушки и одеяла. Ночи были сырыми и от одеяла с подушкой он не отказывался.

– Мам, можно я сегодня переночую с дядей Гусейном на сеновале? – попросил Миша, отходя от окна.

– Постель возьми, – коротко буркнула она. У нее опять не было настроения.