Стальные вершины

– Хорошо, хорошо, – судя по голосу, отец тоже запаниковал или растерялся. Разговор можно было заканчивать. Самое главное Митя уже сообщил. В известность поставил.

– Сын, можно я дам тебе совет?

– Ну, бать! Я же не маленький!

– Не обижайся. Это я так, на всякий случай, вдруг пригодится.

– Ну, давай по-быстрому.

– Делай что хочешь! – крикнул в трубку отец.

– Что? – не понял Митя.

– Я там был, Митя! На войне делай что хочешь, лишь бы выжить. На войне знаешь кто прав? Тот, кто выжил. Не стесняйся стрелять первым, даже если перед тобой старик, женщина или подросток.

На такой войне ты отвернешься – и старик кинет в тебя гранату, женщина пырнет ножом, подросток выстрелит из гранатомета. Я там был, Митя! Сколько таких случаев было в Афгане[21 - Сленг, сокращенное название Афганистана и Афганской войны 1979 – 1989 гг.] на моих глазах. Мы ждем тебя живым. Обязательно, слышишь!

– Слышу, – раздраженно ответил Митя. Он уже жалел, что позвонил отцу. Он забыл, что отец прошел Афган и мозги у него были набекрень.

Во всем, что касалось войны.

– Оставь дома порядочность, – кричал отец. – Слышишь? Оставь дома свою совесть! Запомни: прав тот, кто выжил. Только одно никогда не делай даже в самые трудные минуты!

– Что?

– Не предавай!

– Кого? – тупо спросил Митя. Мыслями он был уже далеко и слушал отца вполуха.

– Никого не предавай! Друга в бою не предавай, командира в плену не предавай, Россию не предавай. Помни: только не предавай!

– Ладно, бать, все будет хорошо.

Ну, все? Вернусь – позвоню.

– Живи по совести, а воюй крепко! – крикнул отец. Все у него было так, и в жизни, и в советах, которые Мите были не нужны. Начинал он всегда за здравие, заканчивал за упокой. Жить с ним одной семьей было невозможно. Сейчас он пойдет в кабак и нажрется, а потом будет рассказывать всем про Кандагар[22 - Город в Афганистане, основанный в 330 г. до н.э. Александром Македонским. Арена ожесточенных боев в ходе Афганской войны, в период советского военного присутствия.

Был подвергнут массовому разрушению.].

Митя положил трубку и забыл о нем. Дело было сделано. Матери он позвонит из Чечни.

– Однажды предавший уже не может функционировать как нормальная человеческая личность, помни, сынок, – продолжал кричать в трубку отец, не обращая внимания на короткие гудки. Он знал это не понаслышке. У него был там друг, сукой оказался. И он пошел в кабак, чтобы выпить с дружками пива и ни словом не обмолвиться о Кандагаре.