Испорченная корона

Мускул у Тараса на щеке дрогнул, и я не смогла удержаться от ухмылки.

Эвандер раздраженно выдохнул, засовывая руку в карман плаща.

– Значит, эти письма вас не интересуют?

Я подскочила к нему в три коротеньких шага и нетерпеливо протянула руку.

– От кого?

– Одно от лорда Теодора и одно от… вашего стражника-евнуха.

Пришлось приложить невероятные усилия, чтобы не расхохотаться в голос. С силой прикусив щеку изнутри, я кротко проговорила:

– Как внимательно с его стороны справиться обо мне!

– Да уж! – Он отдал мне два конверта… два вскрытых конверта.

– Вы что, читаете мои письма?

– Как сказать! – Он приложил палец к подбородку. – Вы случайно не пленница, которая получает письма из вражеского клана?

Я злобно на него посмотрела.

– Ответы можете передать Тарасу. Уверен, ему не терпится прочитать их перед отправкой.

– Буду счастлив, – нараспев проговорил Тарас.

Взглянув на них по очереди, я развернулась и ушла к себе.

«Ее королевскому Величеству Роуэн Блэр Джульет Пендрагон, принцессе Локланнской.

Помнишь ли ты, как мы очнулись на полу сокэрской темницы? Не думал, что когда-нибудь сможем это переплюнуть, но состязательный дух Гвин оказался в тебе куда сильнее, чем я предполагал».

Я криво усмехнулась.

Дальше Давин в подробностях излагал несколько забавных историй, связанных с недопониманием обычаев, и просил, как только смогу, рассказать ему о событиях на Высшем Совете, чтобы дополнить смутное описание, полученное от Тео и Иро.

«Надеюсь, у тебя все благополучно, ведь „лорд“ Теодор, который, кстати, утверждает, что вы якобы были помолвлены, когда тебя увезли, стал еще скучнее, пока тебя нет рядом. Если честно, то не уверен, можно ли вообще в Сокэре найти какую-то радость, но подозреваю, что там, где ты сейчас, все обстоит еще хуже.

Всего через пять месяцев перевал будет свободен. Tellus Amat Fortis».

Закончив письмо на этой серьезной ноте и процитировав девиз моей семьи, «Мир любит сильных», Давин подписался: «Твой смиреннейший верноподданный и покорнейший стражник».

Я не удержалась от смеха, но тут же посерьезнела, открыв письмо Тео.