Последний Словотворец. Ложная надежда

Рядом с ним, опершись на стол, стоял советник. Он выглядел недовольным, но бодрым и безупречно собранным, несмотря на ночное время. Мне даже подумалось, что он вообще не спит.

– Скажи, мальчик, что ты знаешь про короля Дартелии?

Я растерялся.

– Его Величество Бардоулф взошел на трон в юном возрасте, после того как его предшественника убили… – Я замолчал.

– Это все?

– Еще говорили, что на него возлагаются особые надежды, поскольку он единственный прошел ритуал признания Богами, снискав их благословение.

– Хм, допустим. А что ты скажешь про себя?

Мне было непривычно разговаривать со спинкой кресла, советник же просто наблюдал, не вмешиваясь.

– Я Этан.

– Из какого ты рода, Этан?

– Ни из какого.

– Странно, у тебя же есть семья.

– Мой отец умер, он был моей семьей.

Я сказал это не подумав, но теперь понял, что всегда считал только так. Да, я по-своему любил маму, хотя, скорее, был ей просто благодарен. Но простить то, как она с легкостью отказалась от воспоминаний об отце и как заставила меня скрывать ото всех связь с ним, я не смог.

– И это все? Ты просто Этан, мальчик без рода. Больше ничего не хочешь добавить?

– Нет, Ваше Величество. Мне нечего добавить.

– Странно, а как же то, что тебя привели сюда как Словотворца?

Я вздрогнул. Значит, время пришло.

– Так ты Словотворец, Этан, или считаешь себя таковым?

– Нет. – Я опустил голову, не имело смысла скрывать правду. – Я не знаю, почему здесь оказался. Я не должен был попасть сюда.

– Это точно, мальчик, не должен. А теперь забудь все, что знал и слышал обо мне, забудь то, кем ты был раньше.

Король поднялся из своего кресла и вышел из тени. Я видел его так близко в первый раз. От него веяло уверенностью, властью, силой. Это был достаточно молодой… мужчина? Нет, этого не могло быть.

Глава 3

– Я король Дартелии – Бардоулф. Удивлен, что твой король оказался женщиной? – На меня смотрели самые синие глаза, которые я видел в жизни.

Теперь, приглядевшись, я точно понял, что передо мной девушка – лишь немногим старше меня, с серебристо-белыми волосами и, без сомнения, женской фигурой.

Сказать, что мой мир рухнул, значит не сказать ничего. Нас всех годами обманывали. Как они смогли такое провернуть втайне ото всех? Нами не могла править женщина! Наша вера и законы запрещали это.