Старая асьенда доньи Ремедиос

Его взгляд словно потерял свой фокус, или просто фокус его зрения растянулся по всему окружающему пространству, по всей этой мутной, зелёной воде, в которой капитан видел всё, и всё знал, и всё чувствовал, потому что сознание его раскинулось до бесконечности, а раскинувшись, оно вернулось к нему обратно и пошло внутрь. Внутри его тела всё было спокойно и расслаблено, он ощущал, как возникают и тут же гаснут какие-то напряжения в шее и в диафрагме, он понимал, он видел внутренним взором своё редко бьющееся сердце, он чувствовал, он даже слышал, как его лёгкие дышат…

Тут капитана потянули за пояс, он поспешил расстегнуть его и всплыть на поверхность.

– Слава богу!.. Вас не было больше минуты! – воскликнул сеньор Ромеро.

– Да? – удивился капитан, подплывая к плоту. – В другой раз буду считать секунды.

Он вскарабкался на плот и сел, опять спустив ноги в воду, и все заметили, что капитан не задыхается – он дышал совершенно обычно.

– Вы забыли снабдить меня сеткой для сокровищ, – сказал он, поправляя маску на лице.

– Сетка – вот она, – растерянно сказал старый водолаз, во все глаза глядя на капитана и придвигая к нему сетку, привязанную к тросу.

А капитан, увидев, что его утяжелитель уже подняли из воды, стал снова пристраивать его на поясе.

– Вам надо отдохнуть, сеньор капитан, – жалобно проговорил водолаз.

– Я не устал, – ответил капитан, принимая из рук матросов балластный камень.

– Боли в ушах нет? – спросил его водолаз.

Но капитан уже шумно свалился в воду.

Он всплыл на поверхность через минуту и поплыл к плоту.

– Спасибо, сеньор, – ответил капитан ровным голосом.

Плот снова накренился: матросы в это время вытягивали из воды сетку с коралловыми камнями, которую капитан нагрузил под водой. Капитан Фишер поспешно принял содержимое сетки в свою шлюпку, которая заходила ходуном. Дон Барреро, до этого, казалось, безучастно созерцавший происходящее, потеснился на своей банке: его руки цепко держались за планширь шлюпки, стараясь справиться с качкой.

Капитан Фишер принялся лихорадочно разбивать камни и выбрасывать осколки за борт. Всё, обнаруженное в кораллах, он отдавал дону Барреро – это были золотые самородки, большие и не очень, а ещё множество золотого песка и крупинок, вдруг хлынувших из-под его молотка. От неожиданности все в шлюпке дёрнулись, чуть её не опрокинув.