Запретные дали. Том 1

– Так, дружочек, – произнес он, нежно взяв Себастьяна за плечи, – пойдем, все ж таки, в скрипучую кроватку…

Оказавшись, наконец-то, в желанной постели, Себастьян поспешил, поскорее закутаться в одеяло и закрыв глаза, принялся из всех сил стараться забыть произошедшее как кошмарный сон.

– Как самочувствие? – раздался сверху лукавый голосок.

– Сгинь, нечисть!.. – болезненно воскликнул Себастьян, устремляя взор прямо в искрящуюся глубь горящих фонарей ярко-синих глаз.

– Да не нервничай ты так!.

– Тебе, что, дня мало?! – гневно воскликнул Себастьян, – Придумал на ночь глядя!..

– Вот пришел бы ко мне днем, – невозмутимо парировал Мартин, – днем и починил бы тебя! Все равно сижу, без работы маюсь, сам себе занятия придумываю… Городским надо бы весточку кинуть. От этих уж точно отбоя не будет!.. А что? Это идейка!.. И как раз прехорошенькая прибавочка к жалованью…

– Даже не вздумай!.. – испуганно воскликнул Себастьян, оборачиваясь на Мартина, – Тебе Староста Фрэнк таких городских покажет, а Падре Френсис еще и добавит! Двести поясных поклонов припишет, и будешь тростиночкой полдня гнуться, а еще Пост трехнедельный соблюдать, чтоб не повадно было!

«Строгая врачебная интеллигенция» многозначно смолчала, озадаченно захлопав длинными изогнутыми ресницами, а после криво усмехнулась.

– Ерундой не страдай лучше, – добавил Себастьян, – а пошли с нами поутру сеять!.

– Нетушки!.. – заявил Мартин, – Мне пациентиков ждать надобно!

– Сам же говоришь, что к тебе больные не приходят, – вдарился спорить Себастьян.

– Вот видишь, – гордо парировал Мартин, – как преотличненько работаю!.. Всех моментиком вылечил!

– «Ну да, – злобно подумал про себя Себастьян, – так работаешь, что все прячутся от твоего костоправства с иголками».

– Сейчас иголочки тебе поставим, – заслышался лукавый голосок, – легче перышка посля будешь!.. Где-то у меня еще линиментики были… Эти вообще творят чудеса расчудесные!

Мысленно пожалев себя, Себастьян принялся заверять «строгую врачебную интеллигенцию» в том, что вовсе не является игольницей, но был перебит строгой командой «Раздеваемся и носиком в подушку!».

Далее Себастьян, обмазанный по самые уши какой-то вонючей мазью, выражал свое недовольство в виде громкого айканья, подкрепленного многократным повторением того самого «взрослого слова».