Двадцать килограммов

Каждое помещение Кимринского авиаремонтного завода на ночь запиралось и ставилось на охрану, тем самым подразумевая, что нарушитель сперва оглохнет от воя сирены, а потом превратится в грядку, на которой такие люди, как Тима и Майский, со всей заботливостью и профессионализмом высадят разноцветные гематомы.

Тима включил фонарик и сделал шаг по направлению к двери. Снова потянулся к манипулятору рации.

– Герман, посмотри записи. Помещение вообще ставили на охрану? И ради бога, включи свет, пока я ноги не переломал.

– Секунду.

В ангаре вспыхнули потолочные лампы – и большая их часть погасла. Тьма сгустилась и осталась на грани тревожных сумерек. Но и при таком освещении было понятно, что внутри находился только Тима.

В дальней половине ангара, на стенде, имитировавшем крыло «Боинга-737», был закреплён авиационный двигатель. Выпуклый, огромный и бледно-холодный в неверном свете, он простаивал, ожидая сервисных работ, которые должны были начаться в следующий понедельник. За двигателем просматривалась горизонтальная шахта, предназначенная для приёма струй отработавших газов и их рассеивания через сложную систему вентиляции.

Рация щёлкнула, и Тима вздрогнул. Сердце в груди сжалось от испуга.

– Хорошие новости, приятель, – проговорил Майский, – помещение поставлено на охрану в девятнадцать сорок шесть, а сброс сигнализации произошёл незадолго до полуночи.

Тима почувствовал напряжение в ногах. Луч фонарика впустую шарил по стремянкам, куче противооткатных упоров для самолётных шасси, жёлтым металлическим платформам с лестницами, высокому потолку, на котором помаргивали неисправные лампы.

– Такие новости сложно назвать хорошими, Герман. Ангар почти два часа был без охраны.

– Я промотал видеозаписи и посторонних не обнаружил. Ты же помнишь, темнота нашим лупатым подружкам не помеха. Но тебе придётся всё осмотреть, сам знаешь.

Чертыхнувшись, Тима с трудом подавил желание опять вскинуть руку в неприличном жесте. И сделал бы это, не коснись его носа слабая вонь. Пахло чем-то несвежим и мясным, будто где-то раскидали застарелый фарш, скользкий и покрытый плесенью.

Пытаясь обнаружить источник вони, Тима сделал несколько шагов. Опустил глаза, идя по дуге красной разметки, нанесённой на бетонный пол. Разметка обозначала опасную зону. Ступи в неё, и работающий авиационный движок втянет тебя в единственную ноздрю со всеми потрохами.

– Побуду-ка я диджеем, пока ты вытанцовываешь по ангару, – подал голос Майский.

Тима вздохнул.