Девчонка с изнанки

Марат глубоко задумался о чём-то, потом всё-таки нетерпеливо побарабанил пальцами по столу.

– Кирюш, нам надо поговорить о чём-то очень важном… И оно тебе, скорее всего, не понравится.

– Оно мне уже не нравится, – проворчала я. – Один твой тон чего стоит.

– Кира, ты за эти годы ни разу не виделась с родителями. Почему?

– Откуда ты знаешь, что не виделась?

– Знаю, потому что я – виделся, – ответил Марат.

– О, стыдить собрался? Ну давай, мало мне всякого выслушивать приходилось, давай ты ещё поучи! – разозлилась я.

– Я вопрос задал. Простой, кстати. Если отвечать честно, то вопрос простой очень, – пожал плечами Марат. – А выпендриваться друг перед другом и казаться лучше, чем мы есть, нам с тобой не надо. Поэтому можешь просто ответить, почему.

– Не виделась, потому что не хотела. Потому что ненавидела я их! За всё! За то, что наплевать им на нас было, за то, что они тебя даже не вспоминали, когда ты ушёл, за то, что и меня держать не собирались! Если им до нас не было дела, почему мне должно быть дело до них?

Марат осторожно погладил меня по плечу:

– Не злись, Кирюх.

– Ты прав: мне всё равно.

– Ну тогда, ты, должно быть, не сильно огорчишься, если я тебе скажу, что они нам родителями и не были.

– Что?! Как это?

– Они нас усыновили очень давно, тебе ещё и года не было.

– Ну и на хрена они нас усыновляли, да ещё двоих, если не собирались нас любить?

– Задачи им такой не ставили, любить нас, – усмехнулся Марек. – Любить и своих-то детей не каждому дано, а тут и вовсе. Бывает, конечно, всякое, но нам с тобой такой бонус не достался. Их задачей было вырастить нас, они её выполнили… Так что ты зла на них не держи, это бессмысленно. Наоборот, лучше вспомни добрым словом, они старались.

– Марек, я заору сейчас… – я вцепилась в брата, чувствуя, что у меня вот-вот нервы не выдержат.

– Эх, Кирюха, всё я тебе испортил… – грустно проговорил Марек и попытался погладить меня по голове.

Я оттолкнула его, обняла себя за плечи и сложилась пополам.

Я смирилась с тем, что меня не любили, а значит, я ничем никому не обязана. В моей голове всё давно лежало по полочкам и совсем перестало мне мешать. Но сейчас в голове перегорел какой-то очень важный предохранитель, который удерживал всё на местах.