Бесы в погонах

– Зубами стучит, – покачала головой попадья. – Сказал: «С-спас-с-сибо, не с-стоит», – передразнила она Саньку.

– Но одеяло-то взял?

– Взял.

А спустя еще одни сутки, уже к вечеру, Санька своего дождался. Доказательством чему и был этот жуткий двойной вопль: ярости у пойманного преступника и торжества у поймавшего его милиционера.

* * *

Санька вывел своего бандюгу на открытое место и снова уложил на землю лицом вниз.

– Не подержишь его, батюшка? – уставился он на священника невинным взглядом голубых как небо глаз.

– Ну уж нет, Александр! – рассмеялся отец Василий. – Это не моя работа – преступников держать.

Саньке, видно, и самому стало смешно от своей наглой непосредственности, и он тоже рассмеялся.

– Тогда позвони…те моему начальству, пожалуйста, не сочтите за труд.

– Не сочту, – с достоинством поклонился священник и неторопливо отправился в дом. «Ишь, чего удумал! – хмыкал он. – Не подержу ли я его…»

Он позвонил по названному Санькой телефону, и через десять минут во дворе появились две машины: милицейский «уазик» с узкой зарешеченной камерой позади и новенькая черная «Волга».

– Санька, твою мать! Ты что творишь?! – с ходу заорал он. – Я тебе чем сказал заниматься?! А ты что делаешь?!

– Блин, Андрей Макарыч! – жизнерадостно отозвался молодой лейтенант.

Милицейский чин наклонился, вгляделся и охнул:

– Сережа?! Якубов?! Вот это номер! Так это он, что ли, курьером сработать подрядился?

– Ага! – хохотнул Санька. – Прикинь, Макарыч, че делается!

Камуфлированный милиционер медленно разогнулся и тоже захохотал:

– Вот это да!.. Сам Якубов-младший изволили за решеточку пожаловать! Охо-хо! Вот папанька обрадуется!

– Ты, мусор поганый, моего отца не трожь! – злобно прошипел с земли задержанный.

– Не боись! – еще пуще рассмеялся милицейский чин. – Лиха беда начало! Сегодня тебя взяли, а завтра и его как миленького… Вот увидишь! Всей семьей будете в одном обезьяннике сидеть! Обещаю! Хочешь, я прямо сейчас ему позвоню, расскажу, как его сынуля на таком барахле прокололся?! Пусть порадуется!

Задержанный злобно ощерился, но на этот раз промолчал.