Седьмая версия

Седьмая версия

Михаил Георгиевич Серегин

МЧС

Михаил Серегин

Седьмая версия

Глава первая

Всю недолгую дорогу от Тарасова до Булгакова мне придумывали кличку, а я делала вид, что обижаюсь, смущаюсь и, в общем, как могу, отбиваюсь от внимания к себе трех мужчин, составляющих вместе со мной нашу группу спасателей. На самом деле я не была смущена. Смутились бы скорее они сами, если бы до них дошло, что я прекрасно понимаю мотивы этого внимания к своей особе.

Кавээн, например, пытался, – неосознанно, конечно, – таким образом отделаться от собственной мысли о том, что я – красивая молодая женщина, а у него в тридцать пять лет все еще нет семьи и, судя по его испуганно-смущенной реакции на женщин, проявляющих к нему сексуально окрашенное внимание, никогда не будет… Дядя Саша предлагал мне такие варианты кличек, которые как бы ставили под сомнение мою половую принадлежность.

– Ольга, что, если мы тебя Психологом звать будем? – предлагал, например, дядя Саша – Александр Васильевич Маслюков.

У него кличка была совершенно очевидной и никакой другой быть просто не могло – его называли Кавээном уже лет десять… Я только что с трудом отбрыкалась от предложенных им же на общий суд Горца, Гиндукуша и еще почему-то – Талиба.

– Ну, это слишком длинно! – тут же возразил Игорек на Психолога. – Тогда уж просто – Психом! Коротко и откровенно.

– Ну уж нет, мальчики! – Я нахмурилась. – Так не пойдет! Психом я не буду… Психом будет тот, кто захочет меня обидеть…

– Игореша! Ты зачем Оленьку обижаешь? – заступился за меня Григорий Абрамович по прозвищу Грег.

Оно ему совершенно не подходило и приклеилось случайно, потому что он был полным «тезкой» кадрового американского разведчика Грегори Абрахама Симпсона, которого я «обставила» недавно на границе Афганистана с Пакистаном. Правда, не без помощи нашей ФСБ. В Григории Абрамовиче не было ничего американского или суперменского. Он недавно разменял пятый десяток, носил старомодные очки в толстой роговой оправе, имел явно выраженное брюшко и вечно растерянный вид человека, который отвечает не только за себя, но и за других, хотя делать этого не умеет.

Начальник наш, майор Григорий Абрамович Воротников, терпеть не мог ссор в коллективе и всегда с ними боролся. Не разрешал нам ссориться. И при нем свары прекращались, вернее – откладывались до той поры, пока Грег не скроется из поля зрения.