Бесы в погонах

– Ну-у… да, – протянул отец Василий.

С тех пор как в его новом доме появилось централизованное водоснабжение, надобность в автоцистерне для воды отпала, и ее, чтобы не захламлять двор, решили вывезти. Но работяги были, естественно, нетрезвы, толком тяжеленную цистерну на тележке не закрепили, и она, выломав борт, словно спичечный коробок, ухнула вниз и покатилась к оврагу. Как еще никого не придавило!

Овальная в сечении автоцистерна прокатилась недалеко и, встав боком, застряла в первой же промоине. Работяги принялись уверять, что сейчас же все сделают: погрузят и увезут, но отец Василий, чтобы, не приведи господь, кого не придавило, быстро расплатился и погнал всех со двора.

Так она с тех пор там и лежала.

– Я бы хотел устроить засаду в ней, – пояснил свою мысль Санька. – Место удобное, обзор из люка великолепный…

– Так ночью же холодно… – забеспокоилась Ольга. – Как вы там собираетесь сидеть? Одно ведь железо кругом!

– Я привычный! – легкомысленно отмахнулся Санька.

Отец Василий покачал головой.

Мало того, что Санька собирался сидеть в засаде один, так еще и в холодной цистерне… Он не верил, что у этого шкета хватит духу отдежурить хотя бы ночь в таких условиях… Наверное, поэтому и возражать не стал. Санька благодарно кивнул, попил с ними чаю, попрощался и растворился во тьме.

Утром отец Василий проверять, все ли там у молодого милиционера в порядке, не стал – не до того было: служба на носу. Впрочем, он отметил, что Стрелка стоит возле цистерны и, поводя широкими ноздрями, явно караулит спрятавшегося в ней чужого человека, наверное, дабы чего не стибрил.

Водились за старой, капризной кобылой эти полицейские наклонности…

Вечером отец Василий пришел уставший, и ему снова было недосуг поинтересоваться состоянием молодого человека. Но, когда он сел ужинать, Ольга вздохнула:

– Оладушков ему напекла да отнесла… Так он просил больше не приходить. Чтобы не выдать… месторасположения.

– А оладьи взял? – поинтересовался священник.

– Взял.

Священник удовлетворенно рассмеялся. Еще бы он не взял: против Ольгиных оладий и сытый человек не устоит. А уж голодный – тем более! Даже если это крутой мент в самой настоящей засаде.

А потом прошли еще одни сутки. Ночь была на редкость холодной, и Ольгин материнский инстинкт взял свое, превозмог все запреты и заставил ее вытащить старое ватное одеяло и отнести его в опрокинутую на бок цистерну.

– Ну, как он там? – поинтересовался отец Василий.