– Верь мне

 – Она ответила: «Элиза, – захлёбываясь, – я не знаю, как жить, – повязала меня своими руками. – У твоего отца другая женщина, а я его люблю». Мы сидели дальше в обнимку около минуты, пока она не отклеилась от меня и не побежала покупать себе кофе и заказывать бензин.

– Как ты к этому отнеслась? – Анна указала бармену на кувшин с водой, дабы тот налил ей её в стакан.

– Когда растёшь, понимаешь, что твой отец – отдельный человек, у которого есть своя отдельная от тебя жизнь: свои проблемы, свои мысли, своё окружение.

– А сейчас?

– Сейчас жизнь кажется не такой простой, как в детстве.

– Я бы не смогла врать человеку, которого люблю, сколько бы мне не было лет.

– Это детские замашки моего отца, – Элиза отпила глоток воды из стакана собеседницы, – а теперь и мои.

– Ты и сейчас мне врала? – девушка помотала головой влево-вправо ей в ответ.

Не желающие жалости

Копировать и вставить – когда я впервые её увидела, то подумала о том, как она похожа на мою мать в молодости: такие же прямые тёмные волосы, такие же глубокие карие глаза и такое же вытянутое лицо, но не представляла, чем она могла быть лучше её. В первое время я боялась подходить к ней ближе, чем на полтора шага, но бывало, что мне приходилось сидеть с ней на соседних креслах.

Когда отец впервые попал в аварию страшнее царапины на бампере, Хельга была рядом со мной, пока мама работала ночью, тогда я наконец смогла разглядеть её ближе: заплаканные глаза, потрескавшиеся губы, сверкающий кончик носа, пара детских веснушек и недетский беременный живот.

– Элиза, – от её прикосновений по моей руке пробегали мурашки, – если с твоим отцом что-то случится, я этого не переживу.

– Вы правда любите моего отца?

– Ты ненавидишь меня? – Хельга повернула свою голову ко мне, но я, встревоженная, продолжала смотреть в стену напротив сидения, не понимая, как можно ненавидеть незнакомого человека.

– Нет, – но я её не переваривала так же, – не ненавижу, – как и Хельгу из «Эй, Арнольд».

– Мы познакомились в кафе, и я не знала, что у него есть жена, а тем более дети.

– Вы не знали?

– Я узнала об этом пару месяцев спустя, – закашлялась, – но не от него, а твоей матери.

Взгляд, раньше кинутый на отца и вызывающий во мне чувство бурной нежности, теперь вызывал только отвращение и отчаяние.