Рисовальщица пионов

– Назло мне, что ли? Сидела себе, сидела, а теперь меня увидела и сразу надо ничего не делать? Мне домой не приходить, что ли?

Тупик. Любые объяснения бесполезны. И так постоянно.

– Я сама позвоню Леше и откажусь от приглашения, – давила я.

Игорь обижено махал рукой, мол, делай, что хочешь, раз все так плохо в жизни. Дважды я отменяла его развлечения, потом разговоры о веселом времяпрепровождении прекратились.

Скоро Игорь начал жаловаться, что его загоняют в западню, лишают радостей.

– Так устал сегодня, думал, под телевизором полежу, отдохну, а тут вы! – говорил он раздраженно.

Ужасно обидно это его «а тут вы», но я оправдывала Игоря усталостью, предпочитала не акцентировать на этом внимание, не придираться к словам. Мне казалось, что присутствие бодрого и спокойного сына улучшит настроение Игоря, мне всегда улучшало:

– Я тебе Геру рядом положу, ты телевизор смотри и ему нескучно будет, а я в кухне полы протру, ужин готовила, надо прибрать.

– А можно меня не напрягать? Я же сказал, что хочу отдохнуть.

Если я все же просила его приглядеть за сыном, то часто он еле сдерживал себя, готов был взорваться:

– Мне домой не приходить, что ли? Не втягивай меня в ваши дела.

Он разделил нас на себя и меня с сыном. И я – неотъемлемая часть ребенка – постепенно становилась в тягость, я чувствовала это. Я превращалась в укор его желанию оставаться беззаботным.

– Ты же хотела ребенка, сиди теперь с ним, я причем? Почему мы оба должны страдать? Я приношу деньги, мои обязанности выполнены.

– Приехали, как говорится! Разве ты не хотел ребенка?

Игорь пожимал плечами:

– Почему не хотел? Хотел. Пусть будет.

– И почему страдать? Герман причиняет тебе страдания?

– Не надо из меня монстра делать, – Игорь отводил взгляд, начинал куда-то собираться, спешить.

Он теперь был постоянно занят, всегда отсутствовал, не смотрел в глаза, вздыхал.

Со временем наступило неизбежное – я была выбрана виноватой и неинтересной.

– Ты перестала существовать как личность, – было сказано мне.

– Действительно, я растворилась в ребенке, но, может быть, это нормально? Это же не навсегда, на пару-тройку лет. Если бы ты делил со мной радость и ответственность, было бы легче и счастливее, незаметнее. Ты мне только пеняешь и винишь неизвестно в чем.