Рисовальщица пионов

– Это женские дела, я зарабатываю.

Я растерялась и стала сомневаться в себе, права ли. Упреки, что я стала неинтересной, занозой сидели в мозгу. Сама уже скучала по собственным интересам. Иногда спрашивала себя: что я любила, чем интересовалась, за какими новостями следила? Не помню. Сплошные пеленки, ползунки, машинки, прививки, прогулки, коляски, слезы в три ручья, уговоры. Бесконечный бег белки в колесе, только в колесе, без других дорог. Иногда от одиночества и бессменной вахты я уставала настолько, что было желание спрятаться в шкаф или умереть на несколько часов.

– Если бы я видела, что ты рад семье, любишь сына, спешишь к нам, интересуешься нами, мне было бы намного радостнее, я не чувствовала бы себя одной.

– Я устаю на работе, и мне хочется отдохнуть, придешь домой, а тут вы.

Так обидно было такое слышать. Он приходит домой, а тут мы!

– И вообще, ты стала такая отрезанная от жизни.

– Я в последнее время в курсе всех мировых событий, просто как никогда в своей жизни! И могу поддержать любую тему.

Вечером я кормила Германа сидя на диване у телевизора. Он засыпал, плохо сосал, я его будила, чтобы еще поел, а он все норовил уснуть под теплой грудью, обманув желудок парой глотков молока. Длилось это около часа, так что я успевала пересмотреть все новости всех каналов.

– Я знаю больше тебя.

– Это не то, ты людей не видишь, в жизни не участвуешь, а говоришь только о том, как Герка ест, что уже умеет, как будто это не само собой происходит.

– С мамами на площадке общаюсь.

– Опять же про подгузники!

– Такой период, ничего страшного. Путешествие по Амазонке буду обсуждать позже.

– Когда я гостей привел, ты почти все время с ребенком в его комнате просидела, некрасиво села вела.

– Так он же плакал, вот я его и унесла, не за столом же в компании ему реветь.

– Положила бы в кроватку, поплакал бы и перестал.

– Ну как так можно?

– Говорю же, ты изменилась и не в лучшую сторону.

Что тут скажешь? У каждого своя правда.

Игорь приводил мне примеры других матерей, которые после родов выходили на работу и жили полной жизнью.

– Не надо быть наседкой, дети сами прекрасно растут.