Тайник. Сборник

Я ничего не ответил брату. Противно было, что иногда он оказывался смелее меня или же я иногда оказывался благоразумнее. Хотя начерта мне моё благоразумие тут, на земле Эйре?! Старый Стенли пригласил нас войти и проговорил с Ави полчаса. Предложил нам вина. Я успел сказать, что мы не пьём, перед тем как Ави согласился бы. Мы сказали ему, что живём в домике на холме. И он только закивал. Он был рад нам, как будто мы его верная паства. Как будто он всегда знал нас. Осведомился о делах мамы, спросил, не нужно ли ей чем помочь.

– Верно, дитя моё. Противное животное. Но ведь и с ним легко поладить. Немного ласки и любви, да – и отвяжите её от кола.

– Так она же всю картошку поест! – запротестовал я.

– Сын мой, не для одного человека растёт картошка, но для всех, – ответил отец Стенли и, подмигнув мне, похлопал меня по плечу.

Он проводил нас до дверей и, помахав на прощание рукой, пригласил заходить к нему на службы, когда нам удобно.

– Ты видел у него на запястьях шрамы? – обратился я к Ави, как только мы вышли. Но брат ничего не ответил. Кажется, он думал о чём-то своём и, словно назло мне, шёл всё медленней и медленней, пока и вовсе не остановился и не сел на землю.

– Знаешь, Том, мне кажется, что я никогда не покидал этого места, что я знаю здесь всё вокруг, каждый куст, каждый холм, словно бы даже бегал по ним во сне. Правда. Мне даже кажется, что я помню всю радость, что переполняла меня тогда.

– Ну… – признался я, садясь рядом.

– Тихо так… Не то что в городе, – наконец сказал он.

– Стало вдруг… – съязвил я.

– А в книгах всё про битвы, про битвы, и хоть бы где про красоту, про этот покой, а?

– Угу. Стихи читать надо, а не легенды: там тебе и про покой, и про травку, и про любовь.

– А чем тебе легенды не стихи? – запротестовал Ави.

Я лишь отмахнулся. Я не любил спорить с ним: мы всё равно думали одинаково, только я иногда делал вид, что это не так.

Мы просидели, наверно, минут пять молча.

– Том, мне кажется, что мы не одни, – вдруг сказал Ави и положил руку на винтовку.

– Ерунда, – сказал я и, уверенный в том же, поднялся на ноги и заозирался вокруг. Вокруг нас были лишь кусты, низкие и ветвистые.