За что страдают боги

XXI

Хью засмеялся громко, выслушав Указ:

– Чтоб пить во славу этой смерти с вами,

Да ползать на коленях пьяным на показ.

Пейте лучше вдоволь с вашими чертями

И наслаждайтесь королевскими пирами

И дьявол здесь наверно дивный режиссёр,

Вас заманил в награду редкими дарами…

А король, не кто иной, как баламут-актёр!

XXII

При имени таком все сразу подскочили

И как один от злобной страсти завопили:

– Измена! – Закричал его величество Чума.

– Измена! – Сиплый инвалид орал сума.

– Измена! – Завопила дама этими словами.

– Измена! – Господин затряс ушами

– Измена! – Послышалось из гроба эхом вяло.

– Измена! – Эрцгерцогиня тоже заорала.

XXIII

А потом схватила за штаны матроса Хью,

Подняв над головою жертву пьяную свою

И бросила в большую бочку с пенным элем,

За то, что он им спровоцировал измену.

Как яблоко то погружаясь, то всплывая,

Он бултыхался в бочке, стены заливая.

И странно как-то видеть эту всю игру,

Ведь драка разыгралась просто по утру.

XXIV

Генри в это время невзирая пораженье

С лёгкостью бросает в погреб короля

И получив от этого такое наслажденье,

Возгордился, что сделал это он не зря.

Потом он вышибает старику мозги,

И кровяные тут же разлетелись брызги.

В угаре пьяном опрокинул бочку на пол,

Освобождая Хью от плена, залпом.

XXV

Окостеневший господин поплыл в гробу,

А господин с ушами моментально утонул.

Всех уцелевших ослепило красным небом

И обдувало едким, трупным ветром.

Генри с дамой короля на парусах свободы,

Удаляясь в даль, кричал на всех: «Уроды!»

А Хью, пыхтя и задыхаясь от безумья,

Волок, кряхтя, девицу с носом без раздумья.

XXVI

Однажды в октябре, тогда под утро,

Когда над Лондоном стоял туман густой

И тучи чёрные на небе плыли неуютно,

И воздух тлел печально, наводя покой.

Среди беды и отчуждения святого,

В пространстве разложенья неземного,

На грязной и протухшей мостовой,

Нашли два трупа в позе непростой.

Прыг-скок

I

Король, любитель пошутить –

Та птица редкая на свете.

Казалось ради этого; и жить,

И вить расположенья сети,

Чтоб угодить внимания его,

Министрам роль предстала

И шута прозвал он своего –

Прыг-Скок – ему подстало.

II

Чтоб уравновесить мудрость,

Король считал всех дураками,

Скрывая собственную глупость,

Они все были дураками сами.