Роскошь и тлен

Джим безнадёжно махнул рукой и к вящему удовольствию телохранителей, наконец, покинул клуб; девушка удачно спряталась за дверью, так что незваные гости её не заметили. Не обратил внимания и старик, который, пройдя в комнату, доложил куда более боязливо:

– Там из имперской гвардии пришли. Просят выйти....

Его тон навёл Эмили на мысли, что снова надеяться на удачу не стоит, и девушка вернулась в спальню.

Ян пришёл спустя где-то четверть часа со здоровенным синяком под глазом. Допил вчерашнее вино, чуть выдохшееся за ночь, и присел на постель, оперевшись на собственные колени.

Эмили сделала вид, что сонно потягивается, приподнялась на кровати и, обняв Яна со спины, поцеловала в шею.

– Доброе утро.

Девушка встала и, запахнув халат, прошла к столику и выпила прямо из носика чайника остывший чай. Лишь после этого она пристально взглянула на набухающий фонарь.

– Ого. Ян, ты когда успел?

– Ерунда, – пренебрежительно усмехнулся он. – Её Императорскому Высочеству не понравилась крыса в прическе.

Пришли два мордоворота из гвардии, сделали семьдесят четвёртое последнее предупреждение, дали в глаз. В общем-то, я ожидал чего-то подобного – каждый раз одно и то же. Налей и мне чаю, пожалуйста.

Эмили послушно наполнила чашку холодным чаем и, присев рядом с ним, протянула – Ян залпом её выпил и небрежно поставил на пол.

– Семьдесят четвёртое? Тогда совершенно не странно, что они сразу подумали на тебя. Но это было круто. Реально круто.

Я бы ещё раз посмотрела на физиономии той напыщенной девицы и этих высокородных господ. – Она тихо посмеялась, вспомнив летающую крысу, потом осторожно дотронулась до синяка. – Тебе бы лёд приложить.

Ян накрыл её руку своей.

– Я же сказал – ерунда, – его ладонь засветилась, и спустя секунду об ударе напоминала лишь слегка побелевшая кожа. Затем Ян наклонился к её лицу и долго смотрел в глаза, словно что-то там выискивая. Наконец медленно проговорил:

– Насчет вчерашнего… Не делай так больше.

Не успела девушка спросить «как», он притянул Эмили к себе и поцеловал, нежно и требовательно, как умеет целовать лишь мужчина искренне влюблённый.

Но это длилось лишь мгновение, Ян отстранился и спокойно продолжил :

– … как будто хочешь сказать, что я и правда тебе нравлюсь. Но это невозможно. Все люди лишь притворяются, что им есть дело до кого-то, кроме себя. Потом забирают всё, что могут забрать, и исчезают навсегда.