Без тени страсти

Эти ладони принялись скользить по телу, стаскивая с него рубашку, призывая его делать то же самое. Тогда он быстрым движением стянул с девушки платье, и взгляд его примёрз к такой же паутинке на груди, оплетающей её и позволяющей видеть под ней всё.

А там были спрятаны напряжённые соски, так и рвущиеся наружу. Костя не знал, может ли освободить их, настолько плотно паутинка держалась, что даже когда он спустил с плеч Вероники две тонкие бретельки, прозрачная ткань не шелохнулась. Девушка засмеялась.

– Смелее, конструктор, здесь вам не нанотехнологии, – она направила его руки к себе за спину, и Костя нащупал пальцами застёжку. Стоило только расстегнуть её, и паутинка соскочила вниз на бёдра девушки, а затем по гладким ногам скатилась на пол.

Пленённая пауком грудь была освобождена, и Костя немедленно приступил к её тщательному изучению. Сначала руками, наслаждаясь прохладой кожи, а потом губами, вдыхая незнакомый запах.

Девушка простонала, прогибаясь и подставляя грудь для продолжения ласки, а руки уже освобождали его от брюк и белья.

Костя почувствовал свободу, вырвавшись из стесняющей одежды. Сбросив болтающуюся на локтях рубашку, перешагнув через брюки, он снял с Вероники последний оставшийся предмет гардероба – происки того же паука.

– У тебя есть? – вдруг спросила Вероника.

Костя непонимающе посмотрел на девушку. Но тут же вспомнил, о чём речь. «Не забудь надеть презерватив», – говорил со смехом Сашка, расписывая, как это было, и давая коллеге бесконечные советы.

Он потянулся за пиджаком и подал Вероники коробочку. Она достала оттуда маслянистое колечко и бережно расправила его на члене.

Девушка снова обвила Костю ногами, призывая прижаться всем телом. Костя знал, что собирается совершить сейчас запретное действие. То, к чему с детства воспитывали только отвращение, называя животным инстинктом.

Тело в этот момент стало одним большим пульсом, сотрясаясь от желания выплеснуть напряжение, и оно нисколько не растерялось, направляясь прямо в цель, подчиняясь природе.

Мозг, хоть и не отключился, позволил телу вести себя таким неподобающим образом, он разрешил ему стать на мгновение животным. Диким львом, хотя, нет, носорогом, вонзающим в добычу свой рог. Добыча от удовольствия застонала.

Костя поймал ртом её губы. Такими желанными они казались сейчас, несмотря на дикую раскраску, а, может, наоборот, благодаря ей.