Без тени страсти

Впиваясь в девушку глубже и глубже, он чувствовал, как Вероника в ответ впивалась в кожу длинными ногтями, но боль не отвлекала, словно была частью животной игры, в которой двое сливаются в одно целое, скользя потными телами, издавая стоны, царапая спины.

Странное зрелище, наверное, было со стороны, но Костя понимал, ему сейчас всё равно. Единственное, чего хотелось, это выплеснуть из себя энергию, зародившуюся внутри, распирающую и заставляющую чуть ли не съесть эту девушку, что извивалась в его руках и всем телом просила ещё и ещё.

Изо рта её вдруг вырвался крик, хрипловатый и протяжный. Он стал последней каплей, и Костин монстр наконец-то вышел наружу, заставив тело сотрясаться. Костя сжал губы, но голос всё равно вырвался.

Наступило спокойствие и бессилие. Вероника расслабилась, опустившись спиной на холодную поверхность стола и расцепив кольцо своих ног. Косте тоже захотелось лечь и растечься в горизонтальной плоскости. Никогда он ещё не чувствовал такого желания расслабиться.

– Ванная там, – хрипло сказала Вероника, показывая рукой в темноту коридора. Костя поплёлся в указанном направлении, ступая по разбросанной на полу одежде.

Прохладный ветерок сдувал с лица остатки ночного удовольствия. Костя шёл в направлении высотного здания с голубыми стёклами, обдумывая произошедшее.

Да, он испытал нечто взрывное и приятное, ему бы хотелось повторить это, но нельзя сказать, что он потерял рассудок, наоборот, мозг работал, улавливая детали, оценивая моменты, запоминая нюансы.

Около часа ходьбы по кабинетам и разговоров, и вот, он – работник «современного института, за которым будущее». Так выразился директор. Костя готов был оценить его потенциал прямо сейчас. Он с жадностью смотрел за стеклянные двери просторных лабораторий, где люди делали свою работу, проводили исследования. Собирали модели, контруировали и спорили.

Косте указали на его рабочее место – небольшой белый стол с монитором и, решив, что пора устроить перерыв, засуетились возле рычащей кофемашины.

Костя включил компьютер и ознакомился с имеющимися программами.

– Да, – сказал он протяжно, – программки староваты.