Войга

Я не сразу смог осознать, откуда именно исходило это чудесное сияние, но, присмотревшись повнимательнее, я узрел ответ на свой вопрос. Все стены храма были усыпаны драгоценными камнями, что светили, подобно факелам, излучая синеву. Каждый из них не походил на другой, имея уникальное неровное очертание и отличный от собратьев размер, вместе они складывались в зловещие картины мифического прошлого. На одних грозный бог без лика и пола карал неверных, посылая на них смертоносный ледяной дождь, разивший льдинами, подобно кинжалам, тела кричащих в ужасе людей, на других он же восседал за праздничным столом, на котором, помимо яств, привычных нашему взгляду, красовались головы убитых.

В центре жуткого стола стояла огромная чаша на длинной ножке, в которой лежал камень, напоминающий человеческое сердце. Только от этого камня исходило красное сияние, лишний раз подтверждая мою отвратительную догадку.

Кроме жутких картин, меня встретили величием каменные столбы, одетые в железную узорчатую ковку, напоминающую изогнутые ветки деревьев.

Посреди зала стоял большой деревянный стол, местами треснувший от ударов мечей и навечно въевший цвет и запах человеческой крови. Жертвенный алтарь не был украшен ни драгоценными камнями, ни витиеватой резьбой, он был прост и грозен так же, как и сама смерть.

Пока я озирался в ужасающем трепете по сторонам, старику все же удалось кое-как дотащить умершего до алтаря и, скрипя костями, вскинуть его на жертвенное место.

– Еще один глупец, – из ниоткуда возле них появилась юная дева, чья красота пленила меня в одночасье.

Она стояла в одной лишь полупрозрачной сорочке, игриво расшитой яркими цветами. Хрупкая и нежная, она обошла алтарь по кругу. Мое сердце замерло при виде ее босых ног, ступающих по обледенелому полу. Ее голос уже не звучал столь громогласно, а наоборот, был наполнен легким журчанием ручья и тихим шелестом зеленой травы на лугу. В ее голубых глазах, я мог поклясться, что видел чистое летнее небо, в ее губах отражалась краснота спелых яблок, а в рыжих волосах плясала страстью сама жизнь.

Как могло попасть в этот оплот зла столь прекрасное создание?

– Заканчивай поскорее, да спать пойдем, – недовольно пробурчал Вилес.

– Давай хоть посмотрим, каков улов нынче у Турофея, – заулыбалась девушка, предвкушая хоть какую-то забаву.

Она отдернула капюшон с лица мертвеца и обомлела. Ему было не больше тридцати, и он был невероятно красив и статен, подобно древнему богу.