Войга

Одна из теней приблизилась к нему вплотную и потянула за капюшон его мантии. Глаза умирающего на миг прояснились разумом, проследив за рукой чудовища, указывающей на храм, до которого ему оставалось совсем немного. Но веки вдруг стали непомерно тяжелыми и медленно опустились, закрывая цель занавесом тьмы и покоя.

Чудовище резко изогнулось, прогибая спину назад и поднимая кверху распахнутую пасть, из которой в тот же миг вырвался оглушительный рев, подгоняемый холодным вихрем, и улетающий в высь, пронзая померкшее в закате небо, словно острием разящего копья.

Странник содрогнулся и, зажмурившись изо всех сил, после все же распахнул отяжелевшие веки, устремив взор к каменным ступеням, ведущим к высоким кованным дверям проклятой обители. Собрав волю в кулак, он, словно змея, пытался протолкнуть тело вперед. Медленно, но верно он продвигался все ближе и ближе к желаемому месту, пока наконец не смог дотянуться до нижней ступени обмякшей рукой. Вонзив ногти в обледенелый камень, странник издал предсмертный стон и в муках испустил последний дух.

Тени ликовали, кружась вокруг хладного тела и жадно смакуя вкус сладкой победы. Я стоял чуть поодаль в исступлении, силясь понять, что именно означало это бесовское действо, когда женский, звонкий голос резко пробрал меня до самых костей:

– Вилес, занеси его!

Неожиданно сбоку вздыбился один из сугробов. Снег осыпался, словно песок, с тела костлявого старика. Он был одет лишь в белую рубаху длиною до самых пят, вышитую по горлу и рукавам странными узорами, волосы его давно покрыла седина, не оставляя даже малого прореха былому цвету.

Борода была длиною чуть ниже пупка, а серые тусклые глаза уже впали внутрь истощенного мором лица. Старик насилу выбрался из своей былой постели и, шоркая трухлявыми ногами, подошел к мертвецу. Он небрежно схватил его за шиворот мантии и притянул наверх, отбивая его головой каждую ступеньку на их пути.

– Быстрее! – грозно скомандовал тот же голос.

Лицо старика искривилось в презрении, но перечить в ответ он не стал, лишь гневно бросил на пол тело странника и поспешно принялся отдирать пристылые морозом двери храма.

Насилу одолев непослушную преграду, он вновь сжал в кулаках мантию, на этот раз уже двумя руками, и поволок бездыханного гостя внутрь, поспешно пятясь назад и все время оглядываясь.

Я проследовал за ними внутрь странного места, где меня ослепил яркий голубой свет, что озарял каждый угол просторного зала.