Войга

Все в нем пело мужеством и силой, за которыми так мечтают укрыться юные девы. Да, в таких руках каждая могла бы почувствовать себя ребенком, за такими плечами любая бы встала, как за каменную стену. С длинных ресниц неожиданного гостя с грустью скатывались капли бывших снежинок, что не выдержали последней, угасающей теплоты его тела.

– Марьяна, даже не думай! – грозно и назидательно произнес старик, словно уже услышав мысли замершей девы. – Он принадлежит Турофею.

– Никто и не собирается ничего у него отнимать, – резко огрызнулась она, разозлившись на собеседника за столь бесцеремонное вмешательство.

– Его удел стать стражем этого храма, век охранять покойный сон своего господина, – не успокаивался Вилес.

– Без тебя знаю, – словно змея, зашипела на него дева, и тут же вновь переменилась в лице, одев маску нежности и радушия. Она провела кончиками пальцев по пока еще не до конца остывшей щеке мертвеца. – Он станет стражем, будет сторожить его сон… Но кто сказал, что он не может при этом оставаться в своем теле?

– Турофей, – еще более настойчиво произнес старик.

– Пошел прочь! – взревела на него Марьяна, и от ее голоса затряслись стены храма, с которых посыпались маленькие мерцающие камни.

– На кой он тебе сдался? Тебе своего бремени мало? Али, думаешь, любовь? Ты сотню лет уж у него в рабынях, умерь свою младую кровь и обратись к разуму!

– Я сказала, пошел вон! – еще громче закричала на Вилеса Марьяна, и тот, словно юла, закрутился на одном месте, двери храма настежь распахнулись, и в него ворвался снежный вихрь, который вмиг окутал старика с головы до пят и, оторвав от пола, унес прочь, с грохотом накрепко захлопнув за ним тяжелые двери.

Марьяна вновь направила пылкий взор на хладного мужчину:

– Кто ты такой? Откуда ты? Зачем пришел сюда в свой последний час? – она томно вздохнула и прильнула щекой к его груди, на которой зияла злополучная рана, отнявшая у ее возлюбленного жизнь.

Она погладила рукой его ладонь, а затем резко подскочила на месте:

– А какой у тебя цвет глаз? Голубой или карий? А может, зеленый? А какой у тебя голос? Наверное, мужественный и теплый, быть может, страстный и томный? Скоро… – она провела кончиком указательного пальца по его нижней губе, – скоро я все о тебе узнаю.