Прайд окаянных феминисток

Совершенно недвусмысленно – что, он звуков таких не слышал, что ли? У него тоже есть охотничье ружье. Кажется, здесь все гораздо серьезней, чем он думал…

Бэтээр осторожно повел глазами вправо, быстро оглядел небольшой огород, заросший до невозможности, две старые яблони посреди огорода, плотный куст диких роз… Никого там не было, и спрятаться, в общем-то, негде было. Разве только за этими розами…

– Руки, – сказал тот же голос.

Бэтээр оторвал ладони от трухлявых досочек калитки, слегка поднял руки и даже развел их в стороны: что, мол, такое? Я не вражеский лазутчик, я тут просто так гуляю, извините, если помешал… А сам лихорадочно придумывал, как вызволить Пульку из этого притона бандитского.

Ему бы только вызволить ее, а потом уж он так ее отлупит… Отведет душу и за все прежние нервотрепки, и за сегодняшний свой черный ужас… Только бы вызволить ее, дуру пубертатную.

Из-за розового куста вышло чучело с ружьем наперевес. Чучело было в линялом полосатом халате, в белой косынке, в черных очках и с бумажкой на носу.

Ружье чучело держало слегка небрежно, но очень профессионально. Очень, очень профессионально. И целилось ему в живот.

– Погодь, Талька, не пуляй! – закричал тонкий веселый голос из-за спины чучела, от забора, отделяющего соседний участок. – Погодь, я счас Михалыча позову… Михалыч! Иди скорей, Талька счас опять кого-то застрелит!

– Анастасия Сергеевна, не мешайте, – сквозь зубы сказало чучело по имени Талька.

– Не, мы не мешаем, мы тока поглядим чуток… – приговаривала старенькая Анастасия Сергеевна, деловито устраиваясь на табуретке по ту сторону соседского забора. – Михалыч, ну что ж ты такой медленный? Становь свою стулу вот туточки, отседова хорошо видать. Давай, Талька, пуляй, мы готовые…

Они и правда приготовились – два старых мухомора, мухомор со своей мухоморшей, – устроились с удобством, уставились с веселым интересом, ждут, когда его будут расстреливать.

Слышал он о криминальной обстановке на этих Выселках, но чтоб до такой степени…

– Она что, правда выстрелить может? – недоверчиво спросил Бэтээр у этих зрителей.

Старый мухомор снисходительно усмехнулся, а старушка – безбожный одуванчик гордо сказала:

– А как же! Талька может! Ишшо ни разу не промазывала… Она у нас мастер спорта по этому делу.

– Бред, – сердито буркнул Бэтээр. – Дичь какая-то. Средь бела дня, при свидетелях… Бред.