Прайд окаянных феминисток

Ружье все так же смотрело ему в живот, и рука у чучела по имени Талька ни разу не дрогнула, и старые мухоморы ожидали выстрела в полной уверенности, что дождутся, – но Бэтээр почему-то перестал бояться. В бандитском гнезде так не бывает. Уж очень все… нереально. Театр. И Пульке скорей всего здесь ничего особо страшного не угрожает. Он до такой степени успокоился, что отвел глаза от чучела с ружьем и опять взялся за калитку.

– Та к ты, подонок, своему быку не поверил, значит? – холодно спросило чучело и щелкнуло курком.

Бэтээр опять оторвал ладони от калитки и даже сделал шаг назад.

– Ниже бери, – со знанием дела посоветовала мухоморша от забора. – Слышь, Талька? Ниже, говорю, бери. А то давеча в черного стрельнула, а у него бронежилетка. Тока матерьял порвался…

– Может, вы меня с кем-то путаете? – с надеждой предположил Бэтээр. – Мне никакой бык ничего не передавал. У меня вообще никакого быка нет, и не знаю я никаких быков… Я вообще-то девочку ищу, а то уехала, не сказала ничего – и думай что хочешь…

– Тварь, – спокойно сказало чучело.

Сейчас она выстрелит, – понял Бэтээр. В живот. Сумасшедшая. Господи помилуй, что же с Пулькой?

– Теть Наташ, не стреляйте! – заорала Пулька, выскакивая из дверей развалюхи и бегом бросаясь к калитке. – Это не Любочкин отец!

– Пулька, стой! Ложись! – закричал Бэтээр.

– Полина, назад! – закричало чучело.

– Это не он! – Пулька повернула на бегу и теперь скакала прямо под прицелом. – Это не ее отец!

– А чей? – подозрительно спросило чучело и подняло ствол ружья к небу.

– Ничей! – Пулька уцепилась за чучело, поволокла его к калитке, смеясь и приговаривая: – Вы его не бойтесь! Это не он! Он хороший! Пойдемте, я вас познакомлю! Это Бэтээр!

– Я вижу, что не подводная лодка, – сердито сказало чучело. – Мне кто-нибудь объяснит, что все это значит?

– Это че ж, не будешь нынче пулять? Слышь, Талька? – разочарованно спросила мухоморша.

– Не убирайте, бабушка Настя, – подумав, посоветовала Пулька. – Может, еще и приедет.

Все, Бэтээру это уже сильно надоело. Что эти Выселки – просто диаспора буйнопомешанных, – это он уже понял. Но это их личное шизофреничное дело. А вот что его Пульку они хотят свести с ума – это уже касается его.