Прайд окаянных феминисток

– Тимур, – сказал он. – Твой брат.

– Б-р-т-р-р, – старательно повторила она.

– А ты кто? – Тимуру очень понравилась его сестра, и он хотел с ней как следует познакомиться.

– Пулька, – важно сказала она, похлопала себя растопыренной пятерней по пузу и деловито полезла к нему на руки. – Покатай. На шее.

С тех пор он и стал навсегда Бэтээром, а она – Пулькой, и стоило ему чуть зазеваться – она тут же садилась ему на шею. Тетя Варя говорила, что он сам ее балует. А кого еще ему баловать-то было? И сама тетя Варя Пульку баловала, ей тоже больше некого было баловать.

А мать похоронила своего третьего мужа, Пулькиного отца, продала его квартиру и уехала, а месяца через три позвонила и сказала, что вышла замуж, у нее вот такой новый адрес и вот такая новая фамилия. Всех фамилий матери Бэтээр не помнил, знал только, что в девичестве она была Авдеева, а потом Борисова, а еще потом, через какое-то промежуточное замужество, – Волкова, потому что он был Борисов, а Пулька – Волкова.

А все остальные фамилии матери менялись слишком часто, и вообще дело не стоило того, чтобы их запоминать, тем более что никакого отношения они к жизни тети Вари, Бэтээра и Пульки не имели. Слава богу.

Только бы мать не надумала вернуться. Если бы тетя Варя была жива, он бы не так боялся. Тетя Варя всю жизнь была опорой мироздания и его личной каменной стеной. Тетю Варю мать почему-то опасалась… Сейчас ей опасаться некого, сейчас может, чего доброго, и вернуться… Как будто ему с Пулькой проблем мало.

Ага, вот он, номер двенадцать. Старенький совсем. Развалюха. Окошечки крошечные и почти у самой земли. Дверь низенькая, крылечко узенькое, ступенечки черненькие, досочки, наверное, гниленькие… Убожество убогое. Чего это Пульке здесь как медом намазано? Не иначе – колдунья эта ее тетя Наташа. Старая ведьма, которая привораживает детей затем, чтобы, например… Ой, нет. Зачем старые ведьмы могут привораживать детей – об этом думать совсем не хотелось.

И так он уже старается ни газет не читать, ни телевизор не смотреть. Хоть бы уж с Пулькой все в порядке было… А то ведь убьет он эту старую ведьму, ей-богу убьет…

Бэтээр выскочил из машины, торопливо обогнул ее, широко зашагал к перекошенной калитке в просевшем под тяжестью лопухов заборе, решительно взялся за трухлявые досочки…

– Стоять, – зловеще сказали откуда-то не от дома, а вроде бы справа.

И недвусмысленно лязгнул металл.