Хмурый город. Ненастье для Насти

 – Чего это там?

А, «там», виднелось странное и непонятное – по тёмной улочке, тонкой вереницей плыли зелёные огоньки. Сами по себе плыли, ни к чему не привязанные. Медленно так, печально. Плыли, значится, по улице тёмной и растворялись среди деревьев, что по обочинам дороги росли.

И, тишина. Только мёртвых с косами не хватает.

– Чего это было-то? – трусоватый Ванька ухватил рослого брата за плечо. – Вон, то – плыло и мигало?

Пашка, которого пробрало непонятное зрелище не хуже семидесятиградусного самогона, на брата взглянул диковато – нашёл о чём спросить! Он ему что, доктор?

– Кто его знает? – Пашка, поёжившись, подумал о том, что в деревеньке, поименованной «Гадюкино», хорошего, по определению, быть не может.

– Не знаю. – легкомысленно отмахнулся он от, заданного братом, вопроса. – Газы там какие или волки?

– Волки? – обмер Ванька, сразу же представив себе зубастую тварь, размером с легковой автомобиль.

Волков Ванька как-то видел, в зоопарке передвижном. Они туда с Павлом влезли, отыскав лаз между неплотно стоящими автофургонами. Волк сидел в клетке, старый, облезлый и жалкий. Злобно скалился на любопытных мальчишек. Пашка ему, помнится, кинул что-то – то ли, хот-дог, куском, то ли, пирожок, сейчас уж и не вспомнить точно. Сожрал подачку волчара позорный, лишь глаза в полутьме клетки яростно сверкнули.

– Говорят, они с гор спускаются, – пожал плечами Павел, в тайне посмеиваясь над трусоватым братцем. – с Чечни идут, стаями. Воют и овец режут, ну и людей, коли те по домам не сидят, а шляются, где не попадя.

– Шутишь всё. – хмуро буркнул Иван, поняв, что брательник изволит потешаться над легковерным спутником. – Ну-ну.

Павел внезапно осмелел – подумаешь? Может, то, самолёт какой, мигал, а на земле отразилось? Волки, те уже бы схарчили и его, и брата, и бабку-пенсионерку.

– Иди вперед, не тормози. – хмыкнул он, проталкивая Ивана вперёд. – Видишь, вон дальше, свет горит? Тама наши денежки, лежат и нас дожидаются.

– И девка тощая, тоже там. – ехидно ухмыльнулся Иван, мстя за мимолетный испуг. – Тебя выглядает, дура.

Пашка девок любил тощих, а Иван, наоборот – мясистых.