Хмурый город. Ненастье для Насти

Что, он, пёс, на кости бросаться? Но, за неимением толстой и худая сойдёт. Для девки в радость должно быть то, что на её костомыги такие видные парни польстились.

Пашка, прилипнув головой к стене – из брёвен, надо же! замер, а затем, поплевав на ладони, полез вверх, ловко цепляясь за всякие выступы и заглянул в окошко.

Ванька внизу затаился, лапая пальцами рукоять ножа. Нет, они с Пашкой ни разу не мокрушничали, но Иван не обольщался – когда-нибудь начинать всё равно придётся. Нарвутся они, рано или поздно, на кого дерзкого и тогда.

.

В тюрьму Ванька не хотел. Это Пузило мог легковерным сказки в уши заливать, а он, Ванька, не дурак – на воле бегать лучше, чем на казённых харчах мамон отращивать. Да и какие там харчи? Слёзы одни. Нет, в случае чего, они с Пашкой на Украину рванут. Там, говорят, нынче, для таких, как они – рай земной. Грабь, насилуй, убивай. Никто и слова не скажет. Терроборона называется. А правительство из тех, что в Киеве сидят, за то ещё и деньги платит. Вот и им заплатят за то, что они людей кошмарить станут.

Кошмарить Иван любил и умел, а уж за деньги, он, как есть, расстарается.

Но, то потом, когда земля пятки припекать начнет. Пока что, им и здесь хорошо.

– Жрут чего-то. – подал сверху голос Пашка. – Точно. Жрут и чай пьют, с конфетками.

– Колбасы бы – размечтался Ванька, потирая бурчащий живот. – и картохи варёной, с маслом, с селёдкой и укропчиком. И, стопарь, а лучше – поллитру. И бабу ражую под бок, на всё согласную.

– Чаи гоняют лахудры.

 – Пашка беззвучно спрыгнул вниз и прилип к стене спиной. – Бабка – шустрая какая-то для годов своих. Может, не та? Может, есть ещё одна, полудохлая? Девка ещё, чернявая, та самая, что у магазина вертелась. И сумка у неё имеется. Наверное, бабкам «бабки» привезла. Ха-ха.

– Хорошо бы. – широко, до хруста челюсти, зевнул Ванька. Дело привычное – сейчас они войдут, старух закошмарят, пожрут от пуза, да девку под бок сунут, а поутру – ноги в зубы и ходу. Делов-то? Это не в городе с охраной бодаться.

Там, вмиг скрутят и люлей навешают таких, что год кровью ссать станешь и на «больничку» работать.

– Пошли, что ли? – Пашка, скорей всего, тоже жрать захотел, ишь, носом кругом водит, принюхивается. А, может, ещё где зачесалось? Не зря он, всё о девке той беспокоился, интерес проявлял? Точняк, зачесалось, ишь, как на крыльцо скакнул лихо!

Ванька поспешил следом за шустрым братцем, продолжая сжимать нож потными пальцами.