Хмурый город. Ненастье для Насти

Земляные стены глубокого провала в земле, поросшие кустами и деревьями, дышали сыростью, где-то влажно хлюпало и шлёпало, в зарослях кто-то шумно шуршал и копался, и даже чавкал. Кто и зачем бродит по колючкам и осенней грязи, парней волновало мало. Это на улицах города или посёлка, они чувствовали себя привычно и вольготно. А здесь, на просторах, среди полей и лесополос, становилось страшно, до усрачки. Сразу же вспоминались дурные фильмы про зомби и вурдалаков и прочих нелюдей, и от этого мурашки не просто бежали по телу – они прыгали и скакали, отбивая чечётку и заставляя парочку подонков ускорять шаг.

Когда вдалеке показались тёмные силуэты каких-то невзрачных хибар и Пашка, и Ванька разом выдохнули, радуясь тому, что штаны остались сухими.

– Гадюкино, что ль? – Пашка привычно почесал растопыренной пятернёй затылок и натянул на лоб такую же шапочку, как у брата. – Где нам искать эту шалаву? И бабку ту, столетнюю?

– Где свет горит, там и сыщем. – уверенно изрёк Ванька, шаря жадным взглядом по тёмным избам.

 – Вон, тама, гляди, вроде светится что-то.

Парни припустили вперёд по унылой, пустой улочке – где-то впереди и впрямь светился огонёк.

– Бабки, они, в это время, завсегда очками телевизор протирают. – фыркнул старший из братьев, Павел. – Новости глядят, старые перечницы. Им брешут, они и рады. Иль, на придурка какого, ведущего, пялятся, затаив дыхание. Про звёзд каких, аль ещё про муть какую, выслушивают брехню. Одной ногой в могиле стоят, а туда же – подавай им сказки про красивую жизнь и неземную любовь.

– Пожрать бы. – тоскливо сглотнул Иван, слушая, как в животе жалобно квакает. – С утра не жрамши. Надо было хоть чебурек в той забегаловке сожрать. Жирные там чебуреки, пахнут хорошо и зажаристые.

– Я собачатину не жру. – с достоинством произнёс Павел, натягивая на руки чёрные, нитяные перчатки. – И тебе не советую. Видал, какая рожа у того хмыря продувная? Зуб даю – собачатина в том чебуреке. Чего хуже – кошатина.

Ванька недоверчиво скорчился, вспомнив, что жрать им приходилось и не такое, по причине хронического безденежья.

Мамка, помнится, и кашей с шашелем попотчевать могла и сосиски, просроченные, им варила и ничего – вон, какими бугаями они с Пашкой выросли. Пашка, тот, здоровее конечно, наверно, сосисок, гад, в своё время, больше чем Ванька слопал. Объедал, зараза, мелкого и нерасторопного брата.

– Гляди. – Пашка шаг замедлил и прижал брата к скособоченному забору.