Опекун для высшей расы

Даже «шалава», брошенное им вслед одной из старух, понял или по интонации догадался. Но вздрогнул в седле очень ощутимо.

И сейчас нервничал, опасливо поглядывая на дверь. А когда Акита уже собиралась уходить, спросил:

– Второй кто? Ругался…

– Мой брат, Соль.

– Мать одна? – понимающе кивнул Нинор. – У меня брат, как твой. Не людь и не эльф.

– Полукровка, – подсказала девушка правильное слово.

– Не эльф, – упрямо повторил Нинор. – Если бы не он, мама бы жила со мной, в лесу.

– Теперь ты можешь вернуться и жить с ней, если хочешь! – внезапно разозлилась Акита.

Она тут переживает о нем, нервничает. А этот… чистокровка испачканный… ее брата «нелюдью» обозвал. Своего собственного пусть как хочет зовет, а Соль – нормальный людь, лучше многих! И то, что уши острые, ничего не значит. Людей не по ушам оценивать надо.

– Пусть думает, что умер. Ей легче, – буркнул Нинор, и всю злость у девушки как корова языком слизала. Родной матери легче думать, что сын умер, а он тут вон живой, здоровый…

Акита уселась на кровать, так чтобы вроде и рядом с сидящим в кресле эльфом, и не совсем вплотную.

Про себя покрутила вопрос, формулируя так, чтобы звучал понятно и не задел ничем.

Наконец решила, что прямо спрашивать надо, без экивоков всяких.

– Как ты в казармы попал?.. И как давно они тебя?..

Нинор отвернулся и уставился в окно. Помолчал. Потом все же решился:

– В гости пришел. К брату. И тут они… Увидели меня, схватили, через седло – и в казармы. Днем еще.

Акита мысленно вздрогнула – она-то в казармы пришла под вечер.

А мальчишка, значит, уже давненько этих дур лядских развлекает. Понятно – увидели новенького, обрадовались. Жди теперь ответного набега от эльфов – они без мести такое не оставят. Не окраинный, лесной мальчик пострадал. Отомстят.

– Твоей матери тебя показать придется. Чтобы не думали, будто мы тебя убили.

– Тогда косу срежут, – Нинор нахохлился и стал еще больше похож на птичку. Профиль тонкий, глаза большие, ушки торчат. – А я не хочу, – уже со знакомыми интонациями произнес парень.

 – Не стоит то, что было, моей косы. Метку, что я теперь грязный, пусть ставят, а косу резать не дам, – и пухлые губы упрямо сжались.

– Значит, издали им тебя покажем, – предложила Акита. – Но войны из-за твоей косы я тоже не хочу. Сиди, пойду тебе еды добуду.

***

Соль и мать поджидали в засаде прямо в первой клети, той, что еще отец Акиты построил. Вторую клеть уже народ пришлось звать пристраивать, когда Соль подрос.