Опекун для высшей расы

В позапрошлую седьмицу приблудную козу привел, хозяева до сих пор не объявились.

Но Акита на чужую козу покушаться не стала, старосте отдала – у того внучат полный двор, чем больше молока, тем лучше.

Да и отношение опять же… Хорошее отношение козой не купишь, но укрепишь.

– Пойдем, у меня жить будешь, – девушка расплатилась с портняжками и потащила эльфенка за собой, к гостинице. Там можно было всегда пристроить Каурого и знать, что покормят, напоят, обиходят, и вечером зверюга будет отдохнувший и готовый к обратной дороге.

– Меня зовут Акита, – представившись, девушка долго смотрела на эльфа. Потом повторила, уже с жестами, ткнув себе в грудь, произнесла: – Акита! – и уставилась на мальчишку. Подождала. Ткнула его в грудь легонечко.

Эльфик обреченно вздохнул, смиряясь, что не отстанут, и буркнул недовольно:

– Амнинор.

– Амни? Вот и познакомились…

– Амнинор, – упрямо повторил эльфенок. – Нет Амни. Амнинор!

– Мал ты еще для такого длинного имени, – фыркнула Акита.

– Нинор! – объявил мальчишка. Его чернющие глаза гневно вспыхнули, а пухлые губы зло сжались.

Акита, конечно, могла и «Нинора» сократить, но решила, что и так сойдет.

– Уговорил, будешь Нинором.

Домой ехали молча. Нинор сначала вообще отказался садиться на Каурого. Но потом передумал, залез, только держался всю дорогу за седло сзади.

В деревне их появление произвело эффект колокольного звона. Кому хватило наглости выскочить за ворота, те выскочили. Кому не хватило – те выглядывали в окна. И перешептывались, перешептывались, перешептывались… Бедному Нинору еще и куча колющих взглядов в спину досталась.

Но это все мелочи по сравнению со взглядом Соля. Вот уж у кого на лице большими буквами было написано: «На кой ты это из города приволокла, когда у тебя я есть?».

Ладно, от Соля что-то подобное и ожидалось. Гораздо больше Акиту волновала реакция мамы. Но та вышла на крыльцо, долго смотрела на Нинора, а потом развернулась и ушла обратно в дом. Молча.

Соль с мрачным лицом отвел Каурого в стойло, а Акита провела эльфенка к себе в комнату. Приказала сидеть тут и не высовываться. Убедилась, что мальчишка ее понял. Говорил он по-людски плохо, коряво. А вот понимал все.