Воровка Яхна из Багдада

– Рабы – это?

– Невольники! Мы ваша собственность. Только сняв рабские ошейники, мы сможем обернуться.

– А я?

– Вы девственница… Не можете. Только после того, как отдадите в храме девственность и дар, вы сможете оборачиваться.

– А вот с этого места подробнее, – я навострила уши. – Мое тело девственно, и я почему-то должна отдать храму невинность и в придачу приплатить даром?!

– Да, все верно. Слабые дары отдаются за возможность жить свободно.

– И почему я должна это сделать? – Признаться честно, мне стало не по себе! Какое-то заклание жертвенной овцы получается!

– Так распорядилась матушка.

Глава 3

– Бред… – Я не верила своим ушам! – А если я откажусь?

– Леди тоже не хотела, и выбранные мужья ей не нравились…

– Второй раз умирать я не собираюсь! Девственность за странные возможности отдавать – тоже! И в храм я не пойду! – запротестовала я. – Что мне за это будет?

– Найдут.

Я задумалась. Нужно срочно как-то выкручиваться, но вопрос – как? Расслабленно откинулась на подушки. Вдруг на меня нахлынула слабость, и я ощутила себя так, словно заболела. Утром решу, как со всем этим разбираться, но я не хотела допускать чью-то смерть.

Меня бережно укрыли одеялом. На ночь рядом расположились горячие тела, прижавшись ко мне. Надо же, теперь я их владелица…

***

– Дитя, открой глазки! Вот так… Хорошо… – шепнул на ухо женский голос.

Я распахнула веки и с удивлением уставилась на пару, представшую передо мной. Благодаря точеной фигуре и неземной красоте женщина выглядела, как богиня, с каких создают статуи. На идеальном лице, обрамленном серебряными прядями, горели алые губы, блестели небесного цвета глаза в окружении пушистых ресниц. Тонкие бровки дорисовывали картину женского идеала. Маленьких ножек, обутых в золотистые туфли, касался рубиновый хвост, скрученный в кольца.

– Вот умничка! И даже не испугалась! – ласково произнесла незнакомка. – Слушай и запоминай: мы Боги, прародители этого мира. Наши дети разнежились и перешли рамки дозволенного. А непослушных детей нужно воспитывать и наказывать… Не сильно, но так, чтобы вспомнили о нас и наших заветах, – она вдруг посуровела.