Мирина – жрица Скифии

Подлому шаману с небольшой группой уцелевших всадников удалось уйти от погони и скрыться в горных отрогах, – скрипнув зубами, Ширак гневно прорычал. – Попадись мне в руки этот Аморг!!! С каким наслаждением я свернул бы ему шею!!!

В приступе дикой ярости Ширак так крепко сжал в кулаке глиняную чашу, что та треснула и раскрошилась. Многочисленные осколки с шорохом упали на кошму. Проворно вскочив на ноги, Спаретта налила браги в другую чашу и с понимающим взором подала ее мужу. А с интересом прислушивавшаяся к разговору родителей Томира, юркнув под руку отца, быстро собрала мокрые осколки и выбросила их из юрты.

– Радость победы над массагетами отравляет лишь мысль, что в сражении погибли несколько скифских воинов и среди них четыре славные девушки-лучницы. Они бесстрашно шли в бой, поражая врага своими меткими стрелами, – сказал в заключение Ширак и с тяжким вздохом поглядел на жену.

– Как жаль, что смерть забирает таких молодых и здоровых! – печально отозвалась Спаретта. – Но я уверена, что могущественная богиня Апи позаботится о доблестных скифских воинах, обеспечив им безбедное существование в Мире предков!

Тем временем Томира надела на себя все привезенные отцом украшения и с восторгом разглядывала свое отражение в новом зеркальце.

– Пожалуй я пойду показать подарки Мирине! – замирая от счастья, воскликнула девочка.

– Думаю, что сейчас не время хвастать обновками! – неодобрительно качнув головой, строго произнесла Спаретта. – Провидица Аргимпаса и Мирина очень заняты. Они оказывают помощь раненым в бою воинам, а ты можешь им помешать!

– Вовсе нет! Жрица Аргимпаса совсем не будет сердиться! Они с Мириной уже многому меня научили, я смогу помочь им ухаживать за ранеными, – с гордостью объявила Томира и, бережно сняв украшения, выбежала из юрты.

– Как знать, возможно, из нашей Томирочки со временем получится неплохая целительница! – предположила Спаретта, с теплой улыбкой глядя вслед дочери.

Ширак согласно кивнул головой и вновь принялся за еду. Утолив голод и неторопливо допив хмельную брагу, он вытянулся на толстом ковре, устилавшем пол. Положив голову на пеструю войлочную подушку, Ширак мгновенно заснул. Его раскатистый богатырский храп, казалось, сотрясал стены юрты.