Ты, я и море

Ты, я и море

Алина Горделли

На исходе девятнадцатый век. Младшей дочери состоятельного ливерпульского предпринимателя Минни исполнилось двадцать четыре года, а она все никак не выберет себе спутника жизни. Окруженная поклонниками, в числе которых есть и баронет, Минни мечтает о настоящей любви, а ее родители тем временем беспокоятся о будущем своенравной девушки.И вот однажды Минни с родителями отправляется на самый обычный концерт, и ее жизнь начинает неумолимо штормить.

Алина Горделли

Ты, я и море

Глава 1.

Поправив на плечах легкую накидку, Минни критически оглядела себя в зеркале и осталась довольной.

Высокое, до самого потолка, огромное четырехугольное зеркало, обрамленное вычурными позолоченными загогулинами у самого входа в Ливерпульскую филармонию,выглядело несколько аляповато. Тем не менее, оно надменно взирало на крутящуюся у его подножья разношерстную публику: величаво выдвигающихся матрон, в сопровождении чад и почтительных отцов семейств, подтянутых, в щегольских темно-синих форменных костюмах, морских офицеров, возбужденную, холеную, и не очень, молодежь: весело щебетавших девушек и бросавших на них украдкой взгляды молодых людей.

В филармонии редко появлялась прислуга, матросы или фермеры, им это было не по карману, а если кто-то из них и пожелал бы приобщиться к «высокому искусству», предупредительные стюарды тут же направляли их наверх, на галерку, по узкой боковой лестнице, дабы своим простонародным говором и манерами не смущали они почтенную публику.

Что же касается представителей высшего класса, то те, выныривая из недр внушительных экипажей, проходили мимо Главного зеркала, не останавливаясь и не удостаивая его вниманием, и, по двум парадным лестницам, устланным темно-бордовыми ковровыми дорожками, устремлялись прямо в заказные, а часто и именные, ложи.

Сегодня в филармонии давали варьете, и Минни с матерью удалось притащить на концерт отца. Страдавший подагрой старый Ричард Стоттерт, кряхтя и мысленно чертыхаясь, равнодушно проковылял мимо Главного зеркала, с тоской вспоминая об оставленных дома мягких шлепанцах, еще нечитанной хрустящей вечерней газете и любимой трубке с янтарным мундштуком.