И взошла звезда полынь

Неожиданно наткнулся он на странное собрание. Солдаты сидели полукругом, передними стоял известный ротный балагур Мальцев, рядом горкой были сложены какие-то вещи. Мальцев поочерёдно выбирал из кучи вещь, поднимал в руке, показывал сидящим и называл цену. Начинались торги.

– Что это у вас здесь происходит? – как можно строже попытался спросить Радиковский.

– Известно, что: икцыон, – Мальцев принял важный вид.

– Какой аукцион? Зачем?

– Дак это… Губина-то Егора убило. Вот вещички его помаленьку торгуем, – объяснил Мальцев, встретив недоумённый взгляд Радиковского.

Неожиданно Радиковский сел рядом с солдатами:

– Ну, раз так, то и я куплю что-нибудь.

Мальцев склонился над грудой вещей и исподлобья хитро переглянулся с другим солдатом, Петровым: «давай-давай, благородие, поглядим, каков на деле». А Радиковскому сказал:

– Как изволите, ваше благородие, ежели не погребуете, милости просим. Только у нас уговор: всё по-честному.

– Давай.

Мальцев извлёк из груды мундштук Губина, тот самый мундштук, что заинтересовал в своё время Радиковского.

– Пятак, – предложил Мальцев. – Кто больше?

– Гривенник, – раздалось тут же.

– Пятиалтынный даю!

– Двугривенный! – солдаты оживились.

– Что там двугривенный? Полтину даю! – Вышел вперёд Петров. Солдаты приумолкли. Все знали, что у Петрова деньжата водились всегда, как знали за Петровым и страсть торговаться и сейчас ждали, что скажет Радиковский.

– Что скажете, ваше благородие? – улыбался Мальцев.

– Рубль, – как-то даже слишком громко выкрикнул Радиковский.

«Ишь ты, целковый», – побежал шёпот, и все, как по команде, обернулись к Петрову. Он расправил под ремнём гимнастёрку, оглядел всех и неторопливо, чеканя каждое слово, произнёс:

– Полтора целковых.

Цена была невероятная за сущую безделушку, но Петрова обуял азарт.

– Два рубля! – встал и Радиковский.

– Ладно, отступаюсь, – смущённо проговорил Петров и отошёл.

Мальцев забрал у Радиковского деньги и протянул мундштук.

– Ваше благородие, не извольте гневаться, а на что вам Егорова безделица? Вы же и не курите.

– На память, – очень серьёзно сказал Радиковский, и ему поверили.

– Вот оно!.. – только и мог сказать Петров, почёсывая затылок.

Вечером Мальцев разыскал Радиковского, протянул ему завёрнутые в тряпицу деньги и клочок бумаги с адресом:

– Вы уж подсобите нам, ваше благородие, – замявшись, попросил он.