И взошла звезда полынь

У Радиковского рубить не получалось. Батуринцев пришёл к нему на помощь:

– Вы всё делаете не так, Радиковский. Не машите со всего плеча. Быстро устанете, да и плечо чего доброго вывихнете. Движение должно быть плавным и не прерывистым: плечо-локоть-запястье. Запястье включайте обязательно, словно протягиваете удар….

То было в Конном полку. В пехоте офицеры не рубились, в пехоте оставались карты и водка, которые и у кавалеристов были, но в пехоте они составляли, пожалуй, главное развлечение.

И одного, и другого Радиковский старался избегать.

Но если от карт можно было уйти, сославшись на слабое умение играть, то с застольями было сложнее. Демонстративно игнорируя общество, Радиковский рисковал настроить его против себя. Приходилось бывать, выпивать, поддерживать разговор. Трудно сказать, как долго мог бы Радиковский выдержать, если бы не музыкант – замечательный гитарист штабс-капитан Гордеев.

Гордеев играл проникновенно, с глубоким чувством. Его игрой заслушивались, и ни кто не вызвал бы подозрений встань он во время этого исполнения, отойди к окну – все сочли бы, что слушатель растроган и чувств своих показать не хочет.

Вот и теперь Гордеев играл так, что растрогались многие. Радиковский встал, постоял у окна и вышел наружу. Тёплый воздух светлого вечера хорошо доносил из-за ветвей деревьев тихие слова:

– Будет, будет вам, Илья Петрович. Вы вновь за старое. Вы, право, увлеклись. Завтра же своих слов и поступков стыдиться станете.

По голосу Радиковский узнал Наталью Узерцову.

– Ах, Натали, – это уже горячо шептал поручик Елагин. – Поверьте, всё это серьёзно. Да, я контужен, но ведь легко. Это не помешает. А без вас…

Тут Елагин коротко застонал. Радиковский видел сквозь ветви, как он медленно опустился на камень и стал ладонями ударять себя по вискам.

– Ну, полно, полно, голубчик, – зашептала Узерцова. – Сейчас вам полегчает. Давайте я помассирую вам виски.

Радиковский не видел движений её рук, но по мерному покачиванию ветвей, по тому, как стоны Елагина становились тише, Радиковский понял, что Узерцова и впрямь стала делать массаж, и массаж действовал.

– Что же вы делаете с собою, Илья Петрович, миленький? – говорила она между тем. – Вам же после вашей контузии вовсе нельзя водки пить. Нельзя категорически!

Радиковскому показалось, что Елагин всхлипнул – и он поспешил уйти.

А в скором времени Радиковский убедился, что в сопротивлении тоске солдаты куда изобретательнее офицеров.