Прощай, Медвежья лощина

Но стоило раненому застонать, как мальчик был на ногах. Щурясь со сна на горевший над столом светильник, Макошка увидел широкоплечего парня с такими же рыжими волосами, как у Мыськи. На лбу буйную шевелюру удерживала кожаная повязка, на которой были выжжены непонятные знаки. Неужели это Ярик? Если бы не рыжие волосы, и не узнал бы.

– Проснулся? Садись с нами ужинать, – Светояр приветливо качнул головой. Перед ним стояло блюдо с запеченными куропатками, обложенными отварной полбой, рядом – плошка с нарезанной репой, политой конопляным маслом, на доске – хлеб, а в небольшом котелке дымился взвар из сушеных яблок и черноплодной рябины.

– Я бы и мертвого его там не бросил, – буркнул Макошка и передернул плечами, представив, что было бы, если бы Греслав не очнулся. – А Гонту, Сороку и Бороду в реку бросили. Только кони остались да оружие.

– Поешь, – пододвинула мальчику ложку Мыська. – Хлеб бери.

– А Греслав?

– Ему сейчас покой нужен, – ответил Светояр. – Проснется – поест.

Макошку не надо было долго уговаривать – молодой организм постоянно требовал еды. Сколько дней они с Греславом перебивались рыбой да кореньями.

– Хорош взвар, – похвалил он хозяйку, запивая ножку куропатки. – Греслав мне наказал, чтобы я Сизарю сообщил, где он.

– Сизарю мы весточку пошлем, – успокоил Светояр, – а ты расскажи подробно, что случилось под Турмасом? Как был ранен Греслав? Что стало с его сотнями?

– Это можно, – Макошка допил взвар, вытер о штаны руки. – Тысяча Греслава должна была упредить Кястаса, чтобы тот и не думал смотреть в сторону Турмаса и земель вокруг него.

Парнишка умел рассказывать и в подробностях поведал о всех даже мелких событиях, разговорах, припомнил, какая погода стояла в те дни. Особенно красочно он описал, как четверка храбрецов во главе с Греславом насмерть стояла, давая возможность уцелевшим сотням уйти к дальним холмам, а оттуда к стану Светослава.

– Так ты спрятал Греслава в логове аркуды? – всплеснула руками Мыська.