Прощай, Медвежья лощина

Греслава куда-то унесли на плечах женщины-воительницы, а его бросили на берегу. Никому нет дела до него.

Приблизилась Велена, дохнула в лицо, как будто советовала не печалиться. Потом потянула его к виднеющейся слева рощице.

– Ну, что ж, пошли, – решил Макошка и, перехватив концы уздечек, потянул за собой коней. – Мне-то что, переживу, а вот Греславу трудно. Лишь бы лекарь толковый был.

– Эй, как тебя?

К реке спускалась и махала рукой рыжеволосая девушка.

– Ну, Макошка.

– Здравствуй, Макошка.

– Ну, да, я его ординарец. Из-под самого Турмаса, считай, его вывел, раненого.

– Ой, какой ты молодец, Макошка! Храбрец! А кони? О, Велена! – девушка узнала кобылу Греслава, обняла её за шею, потеребила за ухо.

– Вот этот – Бор, мой конь, а это кони наших дружинников. Убитых в бою. Хорошие кони, чего ж бросать.

– Правильно, Макошка, коней бросать нельзя. Идем!

Макошка дернулся было за Мыськой, но остановился.

– А Греслав где?

– Греслав в надежных руках, – улыбнулась девушка.

– И слышал, и встречался с ним в Городище. Только он тогда еще Яриком был.

– Теперь его Светояром люди зовут. Он – лекарь. Очень хороший. Будет лечить Греслава. Это дело долгое. Ты не бойся, Светояр поможет ему.

Девушка улыбалась, и Макошка поверил, что с его старшим другом все будет хорошо.

– Ты, верно, есть хочешь?

– Не мешало бы, – смутился мальчишка. – Сьяна кулешом угощала.

– Я тебя накормлю, – успокоила его девушка, – а коней стреножим и в рощу пустим пастись.

– Скажи, что это за место?

– Это селение дреговичей. Главная здесь Общая Мать, а с богами разговаривает Старая Мать. У нас почти все женщины воительницы. Видел некоторых.

– А ты Греслава давно знаешь?

– Давно! Я тогда совсем еще маленькая была, когда они появились.

– Они – это Грек, Клим, Ярик и Дизель?

– Правильно! Ты их тоже знаешь? А не тот ли ты смелый Макошка, который помог им Милалику из плена вызволить?

– Я, – Макошка покраснел от похвалы.

– Как же Милалика обрадуется, когда увидит тебя…

– Не, она меня и не узнает, – ответил Макошка. – Она тогда не в себе была, как и другие пленницы, да и я был такой, – мальчик показал на метр от земли. – Но помню, какая наутро заваруха была, когда девчонки исчезли.